Алмазная колесница - Борис Акунин

– Что ж, стоит попробовать, – сказал ВсеволодВитальевич, щуря свои красноватые глаза. – Если вам удастся разоблачитьинтенданта, это будет мощным ударом по партии войны. А ваше участие врасследовании не только снимет с нас подозрение в причастности к убийствуОкубо, но и существенно поднимет российские акции в Японии.

Фандорин застал консула в халате, за утренним чаепитием.Редкие волосы Доронина были обтянуты сеточкой, в открытом вороте рубашкивиднелась тощая кадыкастая шея.

Обаяси-сан с поклоном предложила гостю чашку, но ЭрастПетрович отказался, соврав, что уже почаевничал. Ни есть, ни пить по-прежнемуне хотелось. Зато исчезла апатия, сердце билось сильно и ровно. «Инстинкт охотыне менее древний и могучий, чем инстинкт любви», подумал титулярный советник иобрадовался, что к нему возвращается привычка рационализировать собственныечувства.

– Господину посланнику о вашей новой затее мы сообщатьне станем. – Доронин, оттопырив мизинец, поднёс ко рту чашку, но неотпил. – Иначе он поручит дело капитан-лейтенанту Бухарцеву, и тототличным образом всё провалит.

Эраст Петрович пожал плечами:

– Зачем же тревожить его п-превосходительство попустякам? Большое дело: вице-консул защищает интересы несовершеннолетней жертвырастления. Речь ведь пока идёт только об этом.

И здесь Всеволод Витальевич произнёс весьма опрометчивуюфразу.

– Знаете, что такое настоящий патриотизм? – Поднялпалец и изрёк. – Действовать на благо Родины, даже если при этом идёшьпротив воли начальства.

Титулярный советник обдумал эту рискованную максиму. Кивнул,соглашаясь.

– Спасибо за афоризм, я чувствую, что он мне в жизниещё не раз п-пригодится. Раз так, я, пожалуй, ничего больше вам рассказывать нестану. Буду действовать, как настоящий патриот, то есть без санкции начальства,по собственному разумению. Если что, сам за всё и отвечу. Пока будем считать,что этого нашего разговора не было.

Доронин вспыхнул, вскочил со стула, сорвал с волос сеточку.

– Что за низкую роль вы мне отводите, милостивыйгосударь! Прибыль, значит, пополам, а в случае убытка не извольте беспокоиться?Я русский дипломат, а не биржевой спекулянт!

Бедная Обаяси, испуганная внезапным криком, замерла,прикрыла рот ладонью.

Эраст Петрович тоже поднялся со стула.

– Вот именно, – сухо сказал он, покоробленный«милостивым государем». – Вы дипломат, консул Российской империи, и должныдумать не о вашей роли, а о благе отечества.

* * *

Разговор с Локстоном прошёл гораздо проще, безинтеллигентских рефлексий.

– Значит, если покровители желтопузого сиятельстваберут нас за задницу, я валю все на вас, – резюмировал американец. –Моё дело сторона: поступил вызов от русского консульства, обязан выполнять.Ноты и протесты, Расти, это по вашему ведомству.

– Именно так.

– Тогда я в игре. – Сержант ухмыльнулся. –Засадить настоящего даймё в кутузку – это по мне. Будет знать, как нашихдевчонок поганить! А если вам удастся прижучить ублюдка Сугу, с меня ящикнастоящего бурбона, по доллар девяносто девять бутылка. Ишь, обезьяна, чтопридумал – белых людей за нос водить. Я со своими парнями, как идиот, стерёгболото, пока он обтяпывал свои грязные делишки. Такого Уолтер Локстон никому неспустит, и уж особенно паршивому косоглазому туземцу!

Поморщившись на американскую манеру отзываться об иныхрасах, титулярный советник повторил суть:

– Вы ждёте сигнала. Как только Онокодзи в очередной разявится в «Девятый номер», хозяин подсунет ему полячку. Асагава немедленно даётвам знать. Вы спешите в бордель, производите арест на месте з-злодеяния. Потомвызываете русского вице-консула и начальника японской полиции.

* * *

«Очередного раза» ждать пришлось недолго.