Лучший телохранитель – ложь - Стив Мартини

— Который час? — спросил я Германа, потому что мои часы остановились.

— Десять сорок, — ответил он.

Гарри уже должен был получить мои сообщения. Райтаг, вероятно, сейчас собирает силы, пытается связаться с полицией Мексики и договаривается о том, что наши агенты вскоре начнут действовать за южной границей.

— Если в факсе содержится точная информация и судно прибудет вовремя, — сказал Герман, — у нас осталось меньше чем полтора часа. Есть идеи, как ты собираешься сделать это?

— Ты не забыл прихватить свой бинокль?

— В сумке, — ответил Герман.

— Дашь мне попользоваться им?

— Конечно. — Герман запустил руку в сумку и выудил небольшой цейссовский четырехкратный бинокль, который вручил мне.

Оттуда, где стоял, даже через полевой бинокль я вряд ли смог бы разобрать изогнутую надпись названия на контейнерном судне. Но все же мне было видно, что это была не «Амора».

— Я уверен в одном: нам следует найти место, откуда лучше видно. Нужно упаковать вещи и подготовиться к отъезду. И еще: давай возьмем Мариселу и немного прогуляемся.

Мы отошли от воды примерно на два квартала, потом прогулялись вдоль главного канала до моста. Мы свернули направо и пошли по дорожке к причалу для круизных кораблей. К моменту когда мы подошли туда, контейнерное судно успели разгрузить; два буксира толкали его от причала в гавань.

По пути нам попалась скамейка, на которую мы все втроем и уселись, приготовившись ждать.

Марисела наблюдала через стекла бинокля, как буксирные суда очень осторожно, легкими толчками подталкивали контейнеровоз к середине канала. Они помогали развернуть пустой корабль. Еще через десять минут судно по дуге направилось в открытое море; его массивные винты вспенивали воду под кормой. Через каких-то пять минут контейнеровоз в сопровождении двух буксиров по обоим бортам был уже далеко от пристани.

Я вспомнил, что, может быть, следовало снова попытаться дозвониться до Гарри. Но не мог придумать, как это сделать.

Оба буксира отошли от большого судна, но не вернулись в порт. Они так и остались покачиваться на воде примерно в двух милях от нас. Напрягая глаза, я разглядел какую-то новую точку у горизонта с нашей стороны.

— Там что-то есть. — Герман тоже заметил движение.

— Да, я вижу.

— Можно посмотреть в бинокль?

Марисела отдала бинокль Герману.

Примерно десять секунд, а может и дольше, он всматривался в линзы бинокля, пытаясь лучше навести фокус.

— Это грузовое судно. С виду идет порожним, но точно сказать пока не могу.

— Почему мне не доложили? — спрашивал Райтаг. Он стоял рядом со столом и хриплым голосом кричал в трубку телефона. — Ну и что, что я был на совещании?! Значит, вы должны были вызвать меня оттуда. Мне плевать на то, что агенты полагают, что все это неправда. Да, я знаю, знаю. Я в курсе, что Мадриани и его партнер знали о том, что мы прослушиваем их. Ну и что, даже если они пытаются вести с нами свою игру. Все равно я должен знать. Кто-нибудь удосужился проверить эту информацию? Что я говорю? — Его голос вырос на целую октаву. — Я говорю, известно ли нам что-либо о том, должно ли судно под названием «Амора» вот-вот прибыть в порт Энсенада? Ну так узнайте! И сразу же позвоните мне! — прокричал Райтаг в трубку.

Он даже не удосужился нажать кнопку отбоя, просто нажал кнопку второй линии и набрал другой номер. Он подождал несколько секунд и, когда его собеседник взял трубку, проговорил:

— Зеб, это Джим, вы слышите меня? Вчера вечером приборы прослушивания в доме партнера Мадриани засекли телефонный звонок. Никто не ответил, поэтому звонивший оставил сообщение. Он назвался Полом. По словам агентов, голос был похож на голос Мадриани. Он просил партнера позвонить мне и сказать, что бомба находится на борту корабля. Название судна, по словам звонившего, «Амора», и оно должно было вскоре причалить в порту Энсенада в Мексике. Уже сегодня. Они не сочли нужным доложить мне об этом, зная, что и сам Мадриани, и его партнер в курсе, что в офисе поставлены жучки, а телефоны прослушиваются. Агенты уверены, что это какой-то трюк.

Почему? Потому что вчера во второй половине дня был еще один телефонный звонок. Предположительно он поступил на сотовый телефон адвоката с кодирующим устройством, поэтому агенты не могли слышать, о чем шла речь. Но, судя по тому, что было зафиксировано подслушивающим устройством в офисе, партнер как будто использовал свой обычный телефон, чтобы обвести наших людей вокруг пальца. Он прямо в микрофон орал о том, что знает нечто важное, возможно просто повторяя информацию, услышанную по сотовому телефону. А потом разговор по его мобильному аппарату был прерван… Зеб, Зеб, вы где? Я подумал, что вы отключились, — проговорил Райтаг. — Итак, что же случилось?

И Райтаг прослушал долгое объяснение о засечке сигнала методом треугольника, о постановке помех. Казалось, от излишних подробностей у него вот-вот пойдет носом кровь. Он все еще старался усвоить все эти детали, когда вдруг в дверь вошел секретарь и передал ему написанную от руки записку.

Он читал ее, одновременно выслушивая поток извинений. Торп писал:

«Все подтвердилось. Судно «Амора» было зарегистрировано в Панаме, в настоящее время находится в контейнерном терминале порта Энсенада, Мексика. Сообщил агент М. Труфолд».

— Зеб, оставьте это. Заткнитесь и слушайте…

* * *

Мы спокойно сидели на скамейке и смотрели, как судно «Амора» прокладывает себе путь к каналу. Оно было гораздо меньше того контейнеровоза, что примерно час назад вышел из порта. И теперь это судно победно скользило по воде. Когда корабль повернулся к нам кормой, чтобы преодолеть волнолом, я увидел, что на его борту около самой кормы находится один-единственный контейнер.

— Думаешь, это оно? — спросил Герман.

— Скорее всего, да. Разве что под палубой у него есть еще контейнеры, — сказал я.

Я скользнул взглядом через бинокль в другую сторону, надеясь увидеть там скопище полицейских машин, которые потоком устремляются в порт. Но мне были видны только грузовики, увозившие контейнеры в сторону проходившего вдоль берега шоссе, которое вело в Тихуану и дальше, к границе.

— Можно мне тоже посмотреть? — спросила Марисела. Наверное, она увидела на борту судна что-то знакомое.

Я протянул ей бинокль. Она поднесла его к глазам, навела фокус, посмотрела в сторону корабля и через секунду сказала:

— Это он!

— Ваш отец? — переспросил я.

— Нет, Алим, — поправила меня женщина. — Он там, на трапе. На самом верху. — И она вернула мне бинокль.

Я настроил его и посмотрел, куда она сказала. Худощавый темноволосый мужчина, одетый в белое, стоял у лестницы с мостика и собирался спуститься. Я успел хорошо рассмотреть его, пока он поднимался на главную палубу и наконец исчез в двери одной из надстроек судна.