Порочное место - Владимир Колычев

– Смотри, закурил, – усмехнулся Круча. – Что у него там, «Золотая Ява»? А я думаю, чем здесь пахнет? Точно, «Золотая Ява»… И штаны у него спадают. А знаешь, почему?

Он разжал руку и показал обломок пряжки.

– Ну что, признаваться будем? Тебе же не нужна очная ставка?

– Это как?

– Позовем твоих хозяев, посадим тебя на один стул, Гену на другой и начнем перекрестный допрос. Где вы были и что делали в такое-то время? В общем, узнает Евгений Максимович, чем вы тут занимались… А так, может, и не узнает. Ты сама подумай, зачем я буду ему говорить, что ты крутила любовь с охранником?

– Почему крутила? Может, это правда любовь? В меня что, по-вашему, влюбиться нельзя? – с обидой и одновременно с вызовом посмотрела на Кручу женщина.

– Почему нельзя? – в недоумении вскинул брови Круча. – Можно! Даже нужно. Я же говорил, что девушка ты красивая. Не будь у меня жены, я бы за тобой приударил…

– Ага, все так говорят, – вздохнула Роза.

– Кто так говорил? Вадим?

– Вадим? Нет, он не говорил. Да и не женат он. А на меня и не смотрел совсем. Зачем я ему такая?

– Какая?

– Красивая, говорите… Нет, я некрасивая.

Роза посмотрела на него с надеждой. Он не должен был соглашаться с ее столь критическим к себе отношением. В ее взгляде отчетливо читалась просьба: она хотела, чтобы он вслух опроверг ее признание.

– Это Вадим тебе сказал?

– Нет, он не говорил… Он на меня даже не смотрел…

– Может, Вадим просто не той ориентации? Вот я бы на его месте мимо тебя не прошел, – задорно улыбнулся Круча.

– Не той ориентации? – не без желания принять такую версию задумалась она. – Да нет, он женщин любил. С Серафимой Яковлевной у него роман был. Ой! – Роза шлепнула по раскрытым губам ладошкой, будто наказывая себя за неосторожность.

А ведь это было не первое побуждение с ее стороны пролить свет на запутанность отношений в треугольнике «Костин – Костина – Остроглазов».

– Роман? Роман – это интересно.

– Да, да, у нас с Геной роман, – закивала Роза. – И все у нас очень серьезно. И его не смущает разница в возрасте. Мне тридцать четыре, ему двадцать шесть, но он все равно любит меня и хочет жениться…

– С чем я тебя и поздравляю. Только разговор сейчас не о вашем романе. Меня интересует роман Вадима с Серафимой Яковлевной.

– А я не знаю ничего такого! – Она смотрела на него дурными глазами. – И ничего такого не говорила! Вам показалось!

– Да нет, не показалось. Значит, между Вадимом и Серафимой Яковлевной был роман? Поэтому Евгений Максимович и убил Вадима, правильно я понимаю?

– Что вы понимаете? Ничего вы не понимаете! – разволновалась Роза. – Не мог Евгений Максимович убить своего брата! И романа никакого не было. Может, и был, но давно.

– Когда давно?

– Ну, давно. Я не знаю. Вы спрашивали, какая ориентация у Вадима. Так я вам скажу. Нормальная у него ориентация. Он зимой сюда приезжал, и не один, а с подругой. Очень красивую девушку с собой привез. И необычную… А в чем ее необычность, спросите вы?

– В чем ее необычность, спрашиваю я? – улыбнулся Круча.

– В том, что она очень была похожа на Серафиму Яковлевну. Нет, не копия, конечно, отличия были, но черты лица такие же тонкие, и худенькая очень… Я слышала их разговор, Вадим у Серафимы спросил, как ей его Лиза нравится. Сказал, что она такой же молодой и красивой была. Серафима ответила, что она и сейчас молодая и красивая. Он согласился, но сказал, что с Лизой он спит, а с ней – уже нет. Сказал, что Лиза такая же молодая, какой была она, когда они спали вместе…

– А когда они спали вместе?

– Ну, давно… Так давно, что уже и неправда. Это сама Серафима Яковлевна так сказала. Это, говорит, так давно было, что и неправда…

– А он что?

– А Вадим сказал, что помнит все так, как будто это вчера было. И все это правдой было, сказал… Она послала его к черту и ушла. Вот и все, что я знаю.

Разговор этот показался Круче интересным, и ему захотелось прощупать обстановку, в которой он состоялся.

– Больше они на эту тему не говорили?

– Ну, может, и говорили, но я ничего не слышала. При мне свои тайны они, как вы понимаете, не обсуждают.

– А про Лизу ты что знаешь?

– Да ничего… Она из гостевой комнаты почти не выходила. Тихая такая, скромная. Хотя в баньку с Вадимом сходила. Долго они там были… Распаренная такая пришла, глаза сияют… Но это их личное дело, правда?

– Святая правда, – кивнул Степан Степанович. – А как найти эту Лизу, ты не знаешь?

– Ну, может, у него живет, у Вадима. Хотя вряд ли. Он женщин как перчатки меняет. Эгоист он. Самовлюбленный эгоист.

– Ты так думаешь?

– Да, я тоже так думаю.

– А кто еще так думает?

– Серафима Яковлевна. Она так и сказала ему, что он – самовлюбленный эгоист.

– Когда она ему это сказала?

– Ну, тогда и сказала, когда он Лизу свою привез. Мне кажется, она очень разозлилась на Вадима.

– А вчера она не злилась?

– Нет. Ну, может, и злилась, но виду не подавала.

– Так, с этим ясно. Но давай вернемся к твоим отношениям с Геной. Я правильно понимаю, что ваши отношения зашли очень далеко?

– Да, правильно понимаете, – зажеманилась Роза.

– И где вчера ночью был Гена?

– Ну, в дежурке у себя, – отвела она в сторону взгляд.

– Он курил, а у тебя было открыто окно, и табачный дым попадал к тебе в комнату, так? И обломок этой пряжки тоже залетел в окно? Роза, давай начистоту! Дело серьезное. В доме произошло убийство. И, возможно, Вадима Остроглазова убил твой Гена.

Круче пришлось пойти на хитрость, чтобы спровоцировать Розу на признание. Хотя… Вадима Остроглазова действительно мог убить охранник Гена. Или у него могли быть на то свои причины, или он исполнял волю хозяина.

– Гена?! Убил Вадима?! – оторопела Роза. – Зачем ему кого-то убивать?

– Я не знаю. Но обязательно это узнаю.

– Ну, может, кто-то и убивал. Но Гена здесь ни при чем! Он всю ночь со мной был.

– Всю ночь? А так можно?

– Нет, конечно, – растерянно захлопала глазами Роза. – Но дело в том…

Казалось, она вот-вот расплачется.

– Но дело в чем? – поторопил ее Круча.

– Он сказал, что все пьяные, что никому до нас нет никакого дела. Да он и сам выпил. Ну, немного. Совсем чуть-чуть. Сто граммов для храбрости, вот!

– А от него что, требовался подвиг?