Девушка сбитого летчика - Инна Бачинская

– Какой, к черту, Николенька Биллер? – стонет Баська. – Господи, до чего же мне погано!

– Мой друг детства, родственник Амалии.

– На фиг он тебе?

– Аичка сказала, прибыть в два. Хочешь со мной?

– Упаси бог! Я ее боюсь. А что мы будем делать?

– Пойдете в парк играть на флейте.

Она переводит взгляд на окно – там сумрачный не то день, не то уже вечер…

…Мне открыла Лелечка, сияющая, в новом бордовом платье с кружевным воротничком, с седыми букольками, заколотыми рожками над ушами, и с восторгом прошептала:

– Он уже здесь!

Из гостиной слышался – о, чудо! – смех Аички и приятный мужской голос.

– Пошли, – тянет меня за руку Лелечка.

Высокий молодой человек, обаятельно улыбаясь, поднимается мне навстречу.

– Анечка? Неужели? – Он непринужденно целует меня в щеку. – Ты стала просто красавицей! Я прекрасно тебя помню!

Я впадаю в ступор! Кареглазый блондин, красавец, с широким разворотом плеч… куда там нашему олигарху! На учителя правописания он не похож, на банкира тоже. Скорее на альпиниста.

– Я тоже, – вру я довольно неубедительно. – У тебя еще была бабочка…

Он смеется. Смех у него заразительный.

– Я ее терпеть не мог! Все мама.

– За стол! – командует Аичка. – Аня, ты сюда. Николенька – рядом со мной!

Мы рассаживаемся. Причем Николенька дожидается, пока усядутся дамы, и только потом садится сам. Аичка выразительно смотрит на Лелечку, потом на меня.

– А вы кто? – спрашиваю я. Мне не терпится узнать, чем это чудо может заниматься.

– Я пилот.

Летчик-вертолетчик! Ха, кто бы сомневался! Жаль, без формы. Баська упадет!

– Командир корабля! – спешит Лелечка. – В «Эрбалтик»!

– Воздушный извозчик, – говорит Николенька шутовским тоном.

– А на чем вы летаете?

– Наша компания еще молодая, летаем в основном по Европе, на «Боингах-737».

– Жаль, Амалия не дожила, – сетует Аичка, покачивая головой. – Она бы гордилась тобой. – Взгляд в мою сторону, приподнятая выразительно бровь – правая.

– А ты, Анечка? – Он поворачивается ко мне.

– Я… иллюстратор, в «Арт нуво», это наше издательство.

– Рисуешь для книжек? Всегда завидовал художникам. Я пишу как курица лапой.

– Сейчас уже никто не пишет, все печатают, – вмешивается Аичка. – Ты, разумеется, выпьешь? Коньяк?

– Говорят, все летчики пьют, – ляпаю я.

– Еще как! Страшные алкоголики, – улыбается Николенька. – Помню, когда мы осваивали «Боинг» во Франкфурте – там был наша учебка, так сказать, – мы устроили конкурс, кто… извините, девушки, – он снова улыбается, – …кто свалится первым. В итоге на ногах остался один поляк. Допил бутылку и пошел к себе в номер. А наутро мы нашли под дверью его туфли. Помню, хохот стоял на весь центр!

– Весело живете, – говорю я, бледно улыбаясь. Мне почему-то некомфортно, моя жизнь кажется мне пресной и невыразительной по сравнению с жизнью этого… европейского альпиниста. Кроме того, он – Биллер! Племянничек Белой крысы… Одно это вгоняет меня в ступор. Эх, жаль, нет Баськи – вот уж кто оторвался бы от души!

– Без веселья в нашей профессии нельзя, – отвечает он.

– Конечно, постоянная опасность, – подсказывает Лелечка с горящими глазками. – Нужно снимать стресс. Я, например, страшно боюсь летать!

– Я как-нибудь возьму вас с собой в Европу, – смеется Николенька.

– Ой! – радостно пищит Лелечка и заливается краской.

– А твоя семья? – спрашивает Аичка.

– Нет семьи, – он разводит руками. – Все времени не было.

«Ври больше, – думаю я, скользнув по нему скорым взглядом. – С такими-то данными…»

Аичка бросает на меня выразительный взгляд и дергает правой бровью: мотай на ус!

– А мама? – спрашивает она.

– Мамы нет, уже семь лет.

– Как жаль, она была красавицей… Давайте за тех, кого нет с нами. За Эвочку! За Амалию!

Обед затянулся почти до семи. Николенька травил байки из быта летчиков, о коллегах и пассажирах, мы хохотали до слез. Я оттаяла, разжалась пружина внутри, я забыла о том, что он тоже Биллер. В нем не было ничего от Амалии. Лелечка смотрела на него влюбленными глазами. Его рука невзначай касалась моей…

«Знаем мы таких! – мысленно фыркала я, исключительно из духа противоречия, все еще сопротивляясь его обаянию. – Невеста в каждом порту!»

…Он пошел провожать меня. Я хотела вызвать такси, чтобы быстрее, но Николенька сказал, что нужно проветриться и он настаивает. Я старалась не думать о Баське и Венике, представляя, что она мне запоет! Тем более что мобильник я забыла дома. Честное слово, забыла! Совершенно случайно.

Вечер был отвратительный! С низких небес сеял мелкий дождь, пронзительный холод пробирал до костей, да еще и ветер с севера дул изо всей силы, толкая в спины одних и ослепляя других. Николенька рассекал, как ледокол, заслоняя меня от ветра. Говорить мы не могли – при такой погоде невозможно раскрыть рот. Он, правда, пытался что-то сказать, но я всякий раз кричала «что?», и он заткнулся наконец.

Мы попрощались у моего подъезда. Он сказал, что позвонит – ему хочется увидеть город, который так изменился за столь долгое его отсутствие. Завтра обещали хорошую погоду. Он снова поцеловал меня в щеку. От него приятно пахло.

Показать ему город – ах, начало прекрасных отношений! В нашем городе у него, видимо, еще никого не было. Знаем мы, проходили. Хотя откуда такой пессимизм? Героини Баськиных опусов, вылезшие из-под нашего коллективного пера, верят во все хорошее, идут по жизни с широко открытыми глазами, всем помогают и в конце концов получают по заслугам. Чем я хуже?

Баська распахнула дверь, не дожидаясь звонка – узнала меня по шагам. Глаза ее метали искры, ноздри раздувались. Руки она уперла в бока.

– Ну! – рявкнула она. – Где ты шлялась?

– Басенька, извини, – залебезила я. – Ты одна?

– Нет! У нас офигенная компашка. Недоделанный Владик, Веник с торбой и еще Ольгица приперлась! Я тут уже озверела! Весь вечер играем в подкидного дурака! И мне, как всегда, не везет!

– Баська, ты не поверишь! – воскликнула я с фальшивым энтузиазмом. – Этот Николенька Биллер – летчик, командир корабля, рост под два метра, красавец, чувство юмора, не женат!

– Ага, ври больше! Иди, принимай вахту. Пожрать хоть принесла?

В гостиной за журнальным столиком сидели Владик и Ольгица. Владик обрадованно привстал. Ольгица помахала ручкой. На столике лежали карты.

– Анечка, привет! А мы уже заждались, – сказала Ольгица. – Мой Волик в командировке, и я решила проветриться. А тебя все нет, не могла же я уйти.