Дела и ужасы Жени Осинкиной - Мариэтта Чудакова

Но швед-то Валленберг вообще не был советским подданным! И ни в каких советских делах замешан не был — ни в революции, ни в раскулачивании… Ничего плохого вообще не совершал — делал одно только самое хорошее, вроде как врачи «Скорой помощи»: спасал людей от смерти.

Вообще все очень запутывалось. Ведь Рауля арестовали в дни побед советской армии над Гитлером. Оказывается, под флагом нашей так тяжело нам доставшейся великой Победы творились ужасные дела. Это было очень обидно, но всегда надо знать правду.

В общем, после ареста следы Валленберга затерялись. Разные люди, выпущенные в 1956 году из сталинских лагерей и тюрем, вспоминали, что видели в разных камерах очень грустного, убитого горем молодого шведа… А Швеция сто раз, наверно, обращалась к советским властям — и при Сталине, и после него — с вопросами о его судьбе… Но кремлевская власть отвечала всегда одно — знать не знаем и ведать не ведаем.

Тут, вспоминала бабушка Степки, неожиданно им, студентам, стало ясно, что за многолетним молчанием о гибели этого человека, спасшего десятки тысяч евреев, стояла еще одна большая ложь советской власти.

Потому что в СССР никогда не говорилось публично, устно или печатно, о массовом уничтожении гитлеровцами евреев. Сначала такое было распоряжение Сталина, а потом продолжалось и без него. Говорилось только и исключительно об уничтожении вообще «советских людей». Степка не мог этого понять. Что, Гитлера, что ли, жалели?..

В общем, Степка решил собирать все-все про этого человека — Валленберга. Он, во-первых, хотел понять, как получаются такие люди. А во-вторых — очень надеялся что-то выяснить про его таинственную и мрачную судьбу.

А Степа был человек очень целеустремленный. Это значит, он не только ставил перед собой цель, а еще и сразу же начинал к ней изо всех сил стремиться. Поэтому он скоро уже очень неплохо знал биографию Валленберга и поднакопил кое-какие материалы.

Он сначала помещал их в красивые альбомчики. Любил все там размещать, еще и разрисовывать вокруг. Но потом вдруг понял, что все надо делать по-другому — как в музеях. И стал аккуратно развешивать фотографии и копии разных документов в рамочках собственного изготовления на стене.

А на двери своей комнаты повесил небольшую вывеску. Как уже говорилось, на деревянной дощечке он красиво выжег:

МУЗЕЙ РАУЛЯ ВАЛЛЕНБЕРГА

И это был, конечно, один такой музей на всю Сибирь. А может быть — Степка точно не знал — и на всю Россию.

Но ребята в селе не больно-то интересовались Степиным музеем. Только один посмотрел на стену минут пять и сказал: «Здоровско!» А другой: «Ну ты даешь!»

Друзья забегали к нему и, увидев Степу за работой, говорили обычно:

— Чего ты паришься с этими бумажками? Пойдем лучше мяч покидаем!

А близкий Степин друг Гарик Кесоян, у которого тоже был компьютер и Интернет, на улицу почти не выходил, а часами играл в «Баланс» или в «Second Life». Конечно, обе игры интересные, а вторая — очень серьезная, требует ума и всяких творческих способностей. Но Степа на Гариковы уговоры включиться в эту игру ни разу не поддался. Почему, спросите вы? А потому, что Степа считал — это получается вроде как подсесть на иглу: создается зависимость.

Книжку, например, даже самую интересную можно отложить и пойти поделать что-нибудь во дворе. Или даже на речку сбегать. А компьютерная игра — это концы. Сел — и уже до ночи тебя от экрана никто не оторвет.

И еще — ведь каких персонажей там ни придумывай и как их ни оснащай, и в какие приключения ни вовлекай, а выключил компьютер — и выключилась вся эта виртуальная жизнь. Ничего от нее не осталось — ни в руках, ни на столе, ни на стене… Не то что работа по устройству музея. Тут каждый добытый экспонат — вот он. А потом к нему добавляется другой, третий…

Степа, если честно, очень даже надеялся на помощь Гарика, головастого парня, в своих делах. Но ничего из этого не вышло. Так и не выбрал он времени помочь — только один раз заходил посмотреть Степин музей. А так — придет из школы, поел, все уроки за полчаса сделал — все годы отличник, между прочим, — и тут же за свои игры.

Вот почему Степе было так интересно показать свой музей московской девчонке. Тем более оказалось, что и она про его любимого Рауля совершенно ничего не знала.