Во власти страха - Джеффри Дивер

Рон Пуласки получил задание тщательно осмотреть похоронное бюро Берковица в поисках улик и свидетелей – любых нитей, какие могли привести к Часовщику. Видимо, он принял свою неудачу в роли «крота» близко к сердцу, хотя вряд ли следовало его винить: Часовщик узнал его сразу же. Он видел этого молодого полицейского, когда тот участвовал в расследовании его проекта в Нью-Йорке несколько лет назад.

Кроме того, Райм понимал, что дело даже не в этой оплошности: парень был никуда не годным актером. Лучшие драматические актеры не играли персонажей, они становились ими. Как Гилгуд.

Поэтому молодой полицейский собрал следы с документов в похоронной конторе, которые Ричард Логан – или как там его настоящее имя – подписал, когда забирал коробку с прахом неизвестного бездомного из городского морга. Расспросил всех, кто был в зале в то время, когда в бюро находился Часовщик, в том числе родственников некоего Бенджамина Арделла, известного также как Джонни Родд. Однако никаких нитей найти не удалось.

Не было их и у агентов Нью-Йоркского бюро расследований, которых Часовщик тоже обвел вокруг пальца. Они общались с «Дэйвом Уэллером» только по телефону. А мобильный, по которому он звонил им относительно Пуласки, разумеется, давно исчез. Аккумулятор оказался в одной канализационной трубе, переломанный надвое корпус – в другой.

Сакс занималась другой стороной дела, разыскивала тех, кто содействовал побегу Логана, – медиков, служителя городского морга и нескольких тюремных охранников. Райм понимал, что они пошли на огромный риск. Если откроется, что Логан жив, круг подозреваемых будет очень мал, и их наверняка установят. Но Райм знал: Часовщика не волновало, смогут ли они скрыть полученные от него взятки или представить достоверные алиби после того, как выписали ложные медицинские заключения и свидетельство о смерти. Нужно проявить смекалку, чтобы заработать несколько миллионов.

Кое-кто удрал из Нью-Йорка, но их отыщут, это только вопрос времени. Глупо пользоваться кредитной карточкой, когда ты в бегах. Принцип естественного отбора применим к преступникам точно так же, как к тритонам и обезьянам.

Райм вел часть расследования, хотя, как ни странно, бездоказательную. У криминалиста тоже был тщательно разработанный план. Возможно, из него ничего не выйдет, но Линкольн не мог упускать никаких возможностей.

Он посмотрел в окно, чтобы узнать погоду: опять тучи, белые и серые, – и стал думать: «Где ты? И что у тебя на уме? Зачем ты проник в Метрополитен-музей? И в какой части этого плана я нужен тебе живым?»

В проеме двери появился Том.

– Я разговаривал с Рейчел. Выезжаем через час?

– Хорошо.

Речь шла о поездке в медицинский центр. Лон Селлитто пришел в сознание. Несмотря на слабость, детектив оставался верен себе. Рейчел сообщила, что когда он очнулся, тут же посмотрел на свой живот и с улыбкой заявил: «Черт, должно быть, я потерял фунтов тридцать». И лишь потом спросил о деле Икса Пять-Одиннадцать.

Однако по поводу его исцеления оставалось еще много вопросов. Его лечили и будут продолжать лечить хелатирующими препаратами, которые связывают и дезактивируют яды. Легче поправляются пациенты, которые хронически подвергаются внешнему воздействию, такие как промышленные рабочие (или жертвы медленно отравляющих их супругов), но полное восстановление здоровья в случае острого отравления, как у Селлитто, проблематично. Врачи считали, что детективу предстоит еще долгое лечение. Были возможны невротические нарушения, проблемы с печенью и почками. Может быть, даже пожизненный паралич. Время покажет.

В гостиную вошла Амелия Сакс.

– Лон? – спросила она.

– Примерно через час выезжаем.

– Цветы возьмем?

– Я уже договаривался насчет цветов на этой неделе, – пробормотал Райм. – Больше не буду.

Зазвонил городской телефон. Сакс, взглянув на определитель, быстро сказала:

– Райм, наверно, ему становится хуже.

Он подкатил поближе.

– Да?

– Мистер Райм, это Джейсон? Джейсон Хезерли? – Вопросительные непонятно почему фразы звучали торопливо, голос звонившего приводил в недоумение. – Я…

– Я помню вас, мистер Хезерли. – Как мог Райм не помнить? Они разговаривали от силы неделю назад.

– В общем – не знаю, как это объяснить, – но то, что могло, по вашим словам, случиться, случилось.

Райм и Сакс улыбнулись друг другу.

– Они исчезли. Это невозможно, но это так. Вчера вечером, когда я уходил, сигнализация была включена. Утром, когда я пришел, она была включена. Ничто не тронуто. Все на своих местах. Все. Но они исчезли.

– Вот как.

«Они» – так возбужденный ювелир называл часы, которые Михаил Семенович Бронников полностью изготовил из кости.

Несмотря на слова, сказанные Часовщику, Райм не верил, что у него была какая-то связь с Собирателем Костей. Сказал он это лишь в качестве приманки. И чем легче всего заманить в ловушку человека, силой (и слабостью) которого были часы, как не редкостными часами?

Райм выяснил, что изготовленные Бронниковым часы – одни из немногих – находились в Лондоне, хоть и не продавались. Но он использовал все свое обаяние, чтобы убедить владельца передумать (точнее, обаяние и двадцать тысяч долларов), и потратил еще десять тысяч, чтобы по воздуху доставить эти часы в Нью-Йорк. Курьером был Рон Пуласки.

Райм позвонил Фреду Деллрэю и узнал, что есть торговец произведениями искусства, которого обвиняют в уклонении от уплаты налогов, Джейсон Хезерли. Деллрэй убедил прокурора снять несколько обвинений, если Хезерли согласится сотрудничать. Федералы хотели вернуть Часовщика в тюрьму не меньше, чем Райм и полицейское управление.