Афганский исход. КГБ против Масуда - Александр Полюхов

10 октября

Ночная шифровка из штаба «Каскада» не отличалось обстоятельностью, хотя главное понятно: операция «Пакет» завершилась неудачно — убит командир спецназа, при смерти тов. Григ, уничтожена часть охраны Масуда во главе с ее начальником. Следовало ожидать возобновления боевых действий. «Доклад не обрадует Старика, — грустил Адмирал, держась за сердце. — Удача изменила Алехину в последний день».

Пока принимал душ и брился, солнце двигалось с востока, люди просыпались и брались за дела. Закончив завтрак — яйцо (доктор разрешил раз в неделю) и тост с маслом, седой мужчина вынул из шкафа темно-синий костюм, белую рубашку и галстук в полоску. Тот же наряд (тоска по морской форме?) все тридцать лет службы в разведке. Обычно одежда занимала минуту-две. Сегодня торопиться нет нужды, сегодня предстояло уйти в отставку. Нет сомнений, что Старик прикажет. Ему уже положили на стол информацию о ЧП в Афганистане.

В приемной кабинета и.о. начальника разведки встретил дежурный с салатовой папкой. Вырвав документ из рук офицера, прошел к себе. Депеша из резидентуры «Карпаты» развернуто излагала события. Забрезжила надежда. Григ жив, ликвидацию охраны Масуда обставили как несчастный случай, есть даже «свидетель-афганец», завербованный разведчиком. Не отмечается активизации банд в Панджшере. Контроль эфира указывает на снижение интенсивности радиопереговоров моджахедов. Да, командир спецназа убит, но в воздухе случайным огнем. Поражение оборачивалось победой, хотя и не без потерь. Нужно позвонить резиденту «Карпат», уточнить детали.

Стурстен и Нурми проснулись в Баграме. Рев самолетов оглушал после тишины гор. Но зато пришло ощущение безопасности, впервые после дней почти животного страха перед дикостью Панджшера. Пережитое объединяло. А эмоции разнились: Уве печалился о погибших русских, Ритва испытывала примитивное облегчение. Ее противник погиб. Перемирие сорвано — Масуд не простит убийство «Верного». Получен массив развединформации, необходимой Швеции и США.

Балхаш выглядел мрачнее тучи. Поставил принесенный завтрак и не ответил ни на один вопрос. Шведы объяснили его траурное настроение гибелью Алехина и Серого. На Стурстена нахлынуло чувство вины перед Матвеем, которого затащил в горы, на верную смерть. Русский надеялся, что его защитит новый паспорт, а сам телом защитил. Моджахеды «просвещенного» Масуда не поняли и не приняли людей, несущих мир обескровленному Афганистану. Помощь Стокгольма и Москвы не изменила их мировоззрения, они просто взяли ее, как брали любую вещь, даже жизнь человека, и продолжили убивать. Уве был реалистом, но вчера реальность затопила его сознание, переполнив брутальной жестокостью. Не тысячи смертей и болезней сломали его видение мира, а личная трагедия, случившаяся у скалы под сурой из Корана.

Нурми видела состояние Стурстена и попыталась его утешить, не надеясь на успех. Сострадания у нее не проявилось, просто хотелось успокоить партнера, чтобы не усугублять и свое настроение. Она мечтала быстрее покинуть Афганистан и забыть миссию как дурной сон. Победа над русским не вызвала ожидавшегося восторга, мечты о великих свершениях развеялись. Девушка напрасно гнала от себя картину взрыва, которую не смог заслонить Матвей.

Отчетливо вспоминалось, как голова «Верного» стала терять сначала контур, а затем и форму. Как обезглавленный труп замедленно падал на землю. Затем выстрелы, и вот она, возвратившаяся в обычный темп, встала, оттолкнув лежащего сверху Алехина. Увидела пульсирующую кровь и побежала прочь. Уве что-то кричал. К раненому устремились спецназовцы и «Лилебрур», а Ритва рвалась покинуть место преступления. Ее преступления. Она, желая смерти одного человека, убила нескольких. Ужас гнал ее от умирающего русского, только что спасшего ее жизнь.

Потом память отказала, пробел, и шведка очнулась, когда ее под руки затаскивали в вертолет. Дальше отдельные картинки: спецназовцы перевязывали Алехина, пули пробили алюминиевую обшивку, через дырочки солнечные лучики проникали в пыльный полумрак отсека, Серый упал на пол, его кровь вливается в скопившуюся красно-бурую лужу.