Афганский исход. КГБ против Масуда - Александр Полюхов

— Замечательно. Кроме того, что планировали раньше, нынче есть и «бараны» на заклание. Мыться, ужинать, спать. До 8.00 меня не будить.

— А сообщение в Центр?

— Пусть штаб даст шифровку. Текст: «Тов. Симонову. Задание выполняю строго по плану. Вышел от «Гаишника» свободно, но один. «Пакет» передаю утром 8 октября. Эвакуирую попутчиков 9 октября. Григ». Командиру «Каскада» сообщи, что встретил меня, состояние и поведение опасений не вызывает. Или что там он от тебя ждет.

Бойцы, попадавшиеся Матвею, дружески здоровались и уважительно смотрели. Ни один не подошел с вопросами или восторгами. Ребята знали цену похода в тыл врага, понимали состояние человека, сошедшего с гор. У Алехина никаких чувств не проявлялось: шел как автомат, умывался механически, ел кашу с тушенкой, просто открывая рот и пережевывая челюстями. Если бы спросили, что кушал, разведчик затруднился бы с ответом. Мозг работал над планом на завтра. Потом взялся за послезавтра, когда придется вытаскивать шведов. Догадка «Лилебрура», что «Верный» замышляет убийство, воспринималась уже как аксиома. Аксиому доказывать не надо, ее следует учитывать в расчетах. И биологический компьютер считал и считал, пока усталость не отключила его. Последняя мысль: «Завтра нужен пистолет».

Ритва сидела на коленях Уве и плакала. «Устала», — ошибся мужчина, гладя шею, плечи, грудь. Нурми хотела утешения, а оно не приходило. Боль была беспричинной, девушка не понимала причину. Разочарование, что Матвею удалось договориться с моджахедами? Чувство вины, что поставила русского под нож? Страх перед грядущим? Постепенно боль ослабела, сменилась возбуждением. В крови появился эндорфин — от боли ли, от радости ли, и тело ответило на ласки Стурстена. Секс в хижине ничем не хуже секса на вилле. Лучше: ярче, интенсивнее, животнее. А потом закрыть глаза, забыть об отсутствии удобств и спать, провалившись в звездную ночь Панджшера.

Подмосковная темень в октябре черна, из окна служебной дачи неразличимо даже световое загрязнение над городом. Шифровальщик из соседнего Центра привез запечатанную телеграмму: начальник велел будить в любое время. Адмирал сел на диване — спал одетым, зажег ночную лампу и нащупал очки на тумбочке.

— Давай! — взглянул на салатовую папку как на змею. Открыл и, прочитав, велел отправить ответ из единственного слова «Действуйте».

Пришедшая депеша, умышленно краткая, содержала немало информации, понятной только отправителю и получателю. Ссылка на «задание» и «план» намекала, что Алехин не пустит в ход «приложение». Указание, отправленное ранее «Каскаду», Адмирал сформулировал хитро: «Оказывать содействие тов. Кацу при выполнении им поручения руководства». И сделал приписку: «Ознакомить тов. Грига после его возвращения на базу». По сути, текст означал, что до прибытия назад в Баграм разведчик, руководивший операцией, не узнает о данном указании. Для спецназовцев главным были приказы Свенссона, а «поручения» начальника особого отдела из Тмутаракани не стоили и гроша.

«Исход решит Григ, и только он. Бремя неподъемно для человека, а для героя в самый раз, — вздохнул Адмирал. — Старик, возможно, останется недоволен, а, возможно, в душе обрадуется. Чужая душа — потемки. В случае Старика — черная дыра. Сам-то он знает, чего хочет? Показательно, что «Гаишник» отпустил только Алехина, оставив шведов в заложниках. Опасается обмана с нашей стороны. Раз опасается, значит, верит в сделку, заинтересован в достижении перемирия».

К тому же пришли хорошие вести: душманы доставили несколько военнопленных к советским постам. Не исключено совпадение, однако, требование выпустить пленников Григ планировал выдвинуть Масуду в процессе торга. Панджшерский главарь, очевидно, втянулся в процесс урегулирования. «Пойдет ли до конца, — засомневался Адмирал, — или откажется, узнав про скандий-46? Станет понятно послезавтра, когда Алехин вернется забрать шведов».