Слепой. Танковая атака - Андрей Воронин

– Ты кретин, – скрипучим от ненависти голосом перебил его Сергей Аркадьевич. – У тебя опилки вместо мозгов, если думаешь, что тебе позволят выйти сухим из воды. Я тебя уничтожу, слышишь? Даже если на меня прямо в эту секунду наденут наручники, думаешь, я стану про тебя молчать?

– Ты, конечно, глуп, но все-таки не настолько, – поднимаясь из кресла, признал Мордвинов. – Разумеется, молчать ни один из вас не станет, но я это предусмотрел.

Рука в коричневой кожаной перчатке протянулась за спину, нащупывая что-то в районе поясницы. Обладавший развитыми рефлексами хищника Пагава привычным быстрым движением сунул руку за левый лацкан куртки и бессильно уронил ее вдоль тела, вспомнив, что пистолет у него отобрали при входе в дом. Сообразивший, что происходит, Кулешов метнулся к столу, в верхнем ящике которого хранился его любимый полуавтоматический «кольт» сорок пятого калибра. Блеснул серебристый металл, один за другим ударили два выстрела, и бросившийся, было, в рукопашную Ираклий Шалвович, запрокинувшись назад, с глухим шумом обрушился на паркет в паре шагов от Мордвинова.

Именной «парабеллум» выстрелил еще дважды, опрокинув и отшвырнув к стене так и не успевшего вынуть из стола пистолет Кулешова. Подойдя к столу, который загораживал мишень, Мордвинов вытянул руку и, хорошенько прицелившись, сделал контрольный выстрел. Тело Сергея Аркадьевича дернулось, судорожно перебрало ногами и замерло. Отвернувшись от него, Анатолий Степанович подошел к Пагаве.

– Гиена… загрызла льва, – глядя на него снизу вверх, с трудом выговорил мертвеющими губами грузин. – Парадокс!

– Это бывает, – успокоил его Мордвинов и выстрелил.

Ему пришлось еще два раза нажать на спусковой крючок, когда в кабинет, привлеченный шумом, вбежал случившийся в коридоре охранник. Одна пуля попала здоровяку в горло, вторая угодила в лоб над левым глазом. Охранник рухнул на пороге, остановившимся взглядом уставившись в потолок. Анатолий Степанович за ноги втащил его в кабинет, бросил пистолет с врезанной в рукоять именно пластиной на пол и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

В коридоре было пусто и тихо. Мордвинов посмотрел на часы. Первые гости должны были вот-вот постучаться в ворота, и их надлежало достойно встретить. Его немного беспокоила поредевшая, но все еще не утихшая стрельба на полигоне, но он твердо верил, что все кончится хорошо. Это была его игра, его мир, построенный его руками и живущий по придуманным им законам, и как же еще это все могло кончиться, если не так, как запланировал он?

Пройдя пустым коридором, он повернул за угол и очутился у подножия винтовой лестницы, ведущей в железобетонный скворечник наблюдательного пункта. Здесь, в глухом подземном тупике, грохот танкового боя был практически не слышен, лишь пол под ногами время от времени едва ощутимо вздрагивал.

– Что они там возятся? – недовольно пробормотал Анатолий Степанович и стал быстро подниматься наверх.

Выглянув в амбразуру, он первым делом обратил внимание на то, что работа на валу почему-то полностью прекратилась. Люди стояли, одинаково опустив руки, и неотрывно смотрели вдаль – туда, где над затянутым легкой сиреневой дымкой полем неподвижно стояли черные, густые внизу и редеющие к верху столбы дыма. Зрелище было, мягко говоря, неожиданное, и Мордвинов, не чуя под собой ног, метнулся к стереотрубе.

Он наблюдал за далеким боем почти минуту, слегка поворачивая рогатую стереотрубу из стороны в сторону, а затем, отступив от нее, покосился на установленную на столике в углу старую немецкую рацию. Потом снова глянул в трубу, пересчитал уцелевшие машины, прикинул шансы и решил, что не станет засорять эфир невыполнимыми приказами.

– Опять обманул, стервец! – сквозь зубы процедил Анатолий Степанович и скорым шагом покинул НП.