Слепой. Исполнение приговора - Андрей Воронин

– Уверен, он мог указать только на Уварова, – сказал Сиверов. – А Уваров, в свою очередь, приложил бы все усилия к тому, чтобы этого не произошло. Пиф-паф, ой-ой-ой, зайчик убит при попытке к бегству…

– Не знаю, – упрямо произнес Тульчин. – Ну, голословно ведь! Даже если вы не ошиблись, и это именно тот человек, его вину еще надо установить, а установив, доказать…

– Доказать? – переспросил Федор Филиппович таким тоном, словно Тульчин предложил ему пойти подглядывать в окошко женской бани. – Сейчас докажем, это нам раз плюнуть. Давай, зови его сюда! Ну?.. Ну?.. Что?.. И где он?

– Действительно, где? – удивленно повторил Тульчин, просунув голову между спинками передних сидений и вертя ею из стороны в сторону в поисках куда-то запропастившегося подполковника. – Ведь только что был здесь!

– Две минуты назад сел в машину и уехал, – спокойно сообщил Сиверов.

Теперь Андрей Константинович и сам видел, что золотистый «лексус», который Уваров приобрел совсем недавно и так им гордился, что, казалось, готов был прямо в нем и жить, тоже куда-то исчез. А на том месте, где он совсем недавно стоял, теперь благодушно покуривали два пэпээсника – один длинный и тощий, как жердь, даже в бронежилете, а другой – метр с шапкой, но зато поперек себя шире и с румянцем во всю щеку.

– Вот он сам тебе все и доказал, – подлил масла в огонь Потапчук. – Если нужны еще доказательства, думаю, вскоре он тебе их предоставит.

– Послушайте, товарищи, – немного придя в себя, с трудом выговорил Тульчин, – вы – вы оба – в своем уме?

– А что такое? – лениво удивился Слепой.

– Справку показать? – поддержал подчиненного Потапчук.

– Да я просто отказываюсь вас понимать! – вспылил Андрей Константинович. – Если вы так уверены в его виновности, почему ничего не предприняли? Надо было его брать… стрелять, в конце концов!

– Чтобы все твое войско открыло по нам ответный огонь? – съязвил Федор Филиппович. – Да и потом… гм…

– Товарищ генерал-лейтенант хочет сказать, что это ни к чему, – пришел на выручку отчего-то замявшемуся шефу Слепой. – На организатора Угар не тянет, он – от силы второй номер, связующее звено между заказчиком и всеми остальными фигурантами дела. Вполне возможно, будучи взятым под стражу и припертым к стенке, он назвал бы имя своего хозяина…

– Вот именно!

– И что дальше? Этот хозяин наверняка представляет собой довольно видную фигуру – с высоким социальным статусом, с деньгами и связями… Да какими связями! Вы что, всерьез думаете, что способны посадить такого человека, а посадив, продержать за колючей проволокой хотя бы в течение года? Признаться, настолько наивным вы не выглядите.

– И чего вы рассчитываете добиться, отпустив эту гниду гулять на свободе? – хмурясь, спросил Андрей Константинович.

– Справедливости, – без промедления ответил Слепой. – Как бы напыщенно это ни прозвучало, именно ее. Хотя бы в самом примитивном варианте: всем сестрам по серьгам, а Сеньке по шапке. Око за око, зуб за зуб, и так далее. В общем, что заслужил, то и получи. Теперь, когда в этом уравнении осталась всего одна неизвестная, события не заставят себя долго ждать. Пресловутый хозяин знает, что его благополучие и жизнь отныне находятся в не слишком чистых руках Угара. А Угар, в свою очередь, не сомневается, что шеф непременно захочет укрыть его дерновым одеяльцем. И что с того, что он крыса? Крыса – умнейшее существо, а как она ведет себя, если ее загнать в угол, вы видели? Как будто курок спустили – щелк, и куска кошачьего мяса как не бывало. Думаю, именно так он и поступит – щелк! Боевого опыта и специальных навыков ему не занимать, он еще в спецшколе показывал отличные результаты. Так что…

Он красноречиво пожал плечами и замолчал.

– Да, товарищи, – изумленно протянул Тульчин. – Да, Федор Филиппович, – обратился он непосредственно к Потапчуку. – До меня, конечно, доходили слухи о твоих методах работы, да я, дурак, не верил…

– Теперь поверил? – участливо осведомился генерал Потапчук. – Что, скажешь, плохие методы?

– Плохие не плохие, а законными их точно не назовешь. М-да…

– Следить за соблюдением законности – функция прокуратуры, – сообщил Федор Филиппович. – А моя работа – как и твоя, между прочим, – защищать интересы государства. Улавливаешь разницу?

– Эту разницу я давно уловил, – сердито проворчал Андрей Константинович. – Лечи подобное подобным, выбивай клин клином – так, знаешь ли, можно черт-те куда зайти… Но я другого не понимаю. Что же это получается: Уваров восстановит эту вашу так называемую справедливость, и все?

– Все, – подтвердил Сиверов. – Совсем все. Ну, что вы на меня так смотрите, товарищ генерал? Федор Филиппович, скажите хоть вы ему! Земля-то круглая! Если вовремя не остановиться, рано или поздно окажется, что, чем дальше бежишь, тем ближе подбираешься к исходной точке. А останавливаться нельзя – догонят. Так ли, этак ли – конец все равно один.

– Да он у тебя философ, – сказал, обращаясь к Федору Филипповичу, генерал Тульчин.

– Еще какой, – подтвердил генерал Потапчук и почему-то тяжело вздохнул. – Редчайшей разновидности: философ-практик.