Слепой. Исполнение приговора - Андрей Воронин

Да, дела, подумал он, поднимаясь по истертым ногами жильцов бетонным ступенькам к себе на второй этаж. Вот так каша! Вертишься, как стрелка компаса в районе сильной магнитной аномалии, то в одну сторону, то в другую – прямо голова кругом! Сам черт не разберет, где тут правда, а где кривда…

Вставив ключ в замочную скважину, он шепотом чертыхнулся: дверь была не заперта. Причин, по которым мама открыла дверь, он мог назвать хоть тысячу: забегала соседка, приходил участковый врач, просто почудилось, что звонят… А почему не заперлась на ночь, даже гадать не стоило: просто забыла, и все. Или не смогла.

Чувствуя, как в груди холодной жабой начинает шевелиться привычное беспокойство, он толкнул дверь и переступил порог.

Свет горел по всей квартире – в гостиной, где он ночевал, в прихожей, на кухне, даже в кладовке около туалета, не говоря уже о самом туалете и ванной, – словом, везде, кроме спальни. Повсюду валялись разбросанные как попало вещи, книги и старые бумаги из его письменного стола. Картина была не то чтобы привычная, но и не особенно удивительная – мама явно что-то долго и упорно искала. Причем не факт, что это загадочное что-то существовало в действительности, а не являлось плодом ее воображения.

«Больного воображения», – с горечью поправил себя подполковник Федосеев и, сделав шаг, заглянул в гостиную.

Мама была там – лежала на полу среди разбросанных тряпок и разбитых, чуть ли не растоптанных фарфоровых безделушек, которые когда-то коллекционировала и берегла как зеницу ока, с неестественно вывернутой шеей, частично прикрытая сползшей с обеденного стола парадной скатертью. Крови не было, но угол, под которым склонилась в худому плечу покрытая редкими седыми кудряшками голова, даже на неопытный взгляд подполковника, не оставлял места для сомнений в диагнозе: перелом шейных позвонков. Который, вероятнее всего, и стал причиной смерти.

«Упала, – подумал он. – Споткнулась или просто от слабости. Ударилась головой о край стола, а много ли ей надо? Вот и конец твоим проблемам, подполковник. Свободен – гуляй, не хочу!»

Он все еще неподвижно стоял на пороге, ошеломленный подлой несправедливостью этой мысли и масштабами свалившегося на голову несчастья, когда у него за спиной вдруг скрипнула половица.

Дом был старый, сделать в квартире настоящий, капитальный ремонт у Игоря Степановича вечно не доходили руки, и половицы тут трещали, скрипели и визжали на все лады. Но сами по себе они этого не делали никогда, и, чувствуя, как в крови стремительно поднимается уровень адреналина, подполковник резко обернулся.

Его хороший знакомый и в некотором роде коллега стоял на пороге спальни, глядя на него с полным равнодушием, как на пустое место.

– Что это значит, подполковник? – сдерживая предательскую дрожь в голосе, спросил Федосеев.

– А то ты не понял, подполковник, – послышалось в ответ. – Роль сыграна до конца, финита ля комедия. Извини, оваций не будет.

Обтянутый тонким медицинским латексом палец плавно нажал на спусковой крючок, пистолет с глушителем плюнул прямо в лицо Игорю Степановичу синеватым дымком, свет погас, и все проблемы подполковника Федосеева остались в прошлом – причем на этот раз действительно все, и притом окончательно, навсегда.

Убийца неторопливо свинтил и убрал в карман глушитель, а потом, наклонившись, вложил нигде не зарегистрированный «вальтер» в еще теплую, не утратившую гибкости ладонь своей жертвы. Прежде чем выпрямиться, он быстро, со знанием дела, обыскал труп и, подбросив на ладони, сунул в карман брюк добычу, на которую рассчитывал – миниатюрный дисковый накопитель в продолговатом, размером с фалангу пальца, корпусе из серебристой пластмассы.

– Так-то вот, подполковник. Думал, ты самый умный? – сказал он на прощанье, перешагнул через тело и, на ходу сдирая с ладоней латексные медицинские перчатки, не спеша покинул квартиру.