Слепой. Исполнение приговора - Андрей Воронин

В доме было тихо. Андрей Константинович осторожно выглянул в коридор. Лестничная площадка отсюда была видна, как на ладони, скромная дистанция исключала возможность промаха, особенно из заряженного картечью гладкоствольного ружья. План обороны был простой, позиция выгодная: если киллер попрет напролом, тут ему и каюк – спрятаться в коридоре негде, а картечь – она и есть картечь, от этого свинцового душа не увернешься, и газеткой от него не прикроешься – порвет в клочья, как Тузик грелку. А если воспользуется приставной лестницей, чтобы забраться в дом через одно из окон второго этажа, Андрей Константинович его непременно услышит и организует торжественную встречу – разумеется, с тем же финалом.

Со двора через открытое окно послышался вороватый лязг металла. Перепутать было невозможно: там, во дворе, только что стукнула отодвинутая щеколда. На цыпочках перебежав к окну, генерал осторожно выставил наружу сначала ствол ружья, а затем и голову.

Киллер уходил – спокойно, не торопясь, неся в опущенной руке пистолет со свисающим ниже колена черным набалдашником глушителя. «Зелен виноград», – злорадно подумал Тульчин.

– А ну, стоять! – грозно крикнул он. – Буду стрелять на поражение! Дом окружен. Сдавайтесь, Молчанов, вам все равно не уйти!

Выходка была не самая умная, и реакция на нее последовала незамедлительно: Черный Подполковник, как в последнее время повадились называть его сотрудники отдела, обернулся и выстрелил навскидку, почти не целясь. Пуля лязгнула о жестяной карниз, оставив на нем длинную вмятину и заставив генерала пугливо отпрянуть, и рикошетом раскокала большое, во всю дверцу, зеркало платяного шкафа. Под звон и дребезг осыпающихся за спиной зеркальных осколков выглянув из укрытия, Андрей Константинович пальнул в ответ. Спальню заволокло остро пахнущим пороховым дымом, свинцовый град хлестнул по воротам и захлопнувшейся калитке, оставив на светлых досках заметную даже издалека неровную россыпь круглых черных дырок, похожих на те, что оставляет после себя жучок-древоточец.

– Гранат у меня нет, – пожаловался из-за калитки спокойный голос Молчанова. – Мне б хотя бы парочку, ты б у меня тогда попрыгал! Но чего нет, того нет. Ладно, твоя взяла, живи пока. Только особенно-то не привыкай – все равно достану. Скоро, генерал, даже соскучиться не успеешь!

Хлопнула закрывшаяся дверца, двигатель недовольно взвыл, как бывает всегда, когда водитель сильно газует при движении задним ходом, и черный «БМВ» с тонированными окнами ненадолго возник в поле зрения Андрея Константиновича – ровно настолько, чтобы развернуться на травянистом пятачке у ворот соседнего дома. В этот мизерный промежуток времени генерал попытался одной рукой перезарядить ружье, понял, что все равно не успеет, а если успеет, то черта с два попадет (а попадет, так не пробьет, разве что поцарапает), плюнул и в сердцах швырнул дробовик под ноги.

Бавария прославлена не только своими автомобилями. В первой половине прошлого века там изобрели еще и фашизм. Этот общеизвестный факт отчего-то вспомнился генералу Тульчину, пока он провожал полным бессильной ярости взглядом удаляющийся шлейф пыли, поднятый колесами черного «БМВ». Впрочем, докопаться до корней данной ассоциации и понять, откуда она произрастает, было несложно.

«Ох, и нагорит мне от Виктории Дмитриевны!» – подумал Андрей Константинович, обозревая засыпанную осколками разбитого зеркала, развороченную, усеянную раскатившимися патронами, а кое-где еще и густо испачканную кровью спальню. Это недалекое от истины предположение вернуло его к насущным делам и заботам, и он, перекрутившись винтом и покряхтывая от боли, левой рукой потащил из правого кармана брюк мобильный телефон: нужно было вызвать кавалерию, а заодно, пожалуй, и санитарную повозку – то бишь, «скорую».