Заложник должен молчать - Анатолий Гончар

Как выяснилось, после смерти Егора мы как-то сразу стали никому не нужны. Наш отрядный фэшник хоть и произвел опрос, но вяло, без охоты и настойчивости, чувствовалось, что делает он это больше для приличия, чем действительно жаждет узнать у нас что-то интересное. Так что мучили нас недолго. Потом был шикарный ужин, баня, палатка и сон. Спал я как… в общем, отлично я спал.

А на следующее утро, позавтракав, мы с Гордеевым потопали на ЦБУ: Вадим – писать отчет, я – посидеть за компанию.

– Догнали ваших беглецов, – радостно приветствовал наше появление дежурный по части. Вадим, шедший впереди меня, повернулся ко мне лицом и незаметно подмигнул. Я улыбнулся.

– А они, сволочи, и недалеко ушли. Можете сами глянуть, – кивнул дежурный в сторону карты, над которой суетились наши отрядные орошники. – Наши сейчас бой ведут.

– Потерь нет? – уточнил ротный, едва сдерживаясь, чтобы не усмехнуться.

– Не передавали, – настороженно ответил дежурный, стараясь не развивать эту тему, и, чтобы «не дай бог, не сглазить», постучал по деревянной поверхности стола.

– По голове постучи! – посоветовал ему ротный и, сев за стол, начал писать отчет. А дежурный полностью переключился на мою персону.

– Вот, сволота! Раненых, наверное, тащить устали. Думали, гады, отсидеться!

– Не отсиделись, – закончил его мысль я и невольно ухмыльнулся.

За время, когда Вадим писал отчет, скоротечный «бой» закончился.

По словам дежурного, наши уничтожили десять боевиков, захватили пять автоматных стволов. А что так мало, ничего удивительного – половина бандитов были ранеными, без оружия, но «сопротивлялись», сволочи, до последнего.

Я представляю! Выслушивая «репортаж» дежурного, ротный ржал почти в открытую. Я тоже. Слава богу, хоть потерь среди наших не было. Едва стоило подумать о потерях, как смех пропал сам собой. Стало невыносимо грустно и тоскливо.

Орошники еще суетились на своем рабочем месте, когда зашел комбат, как-то подозрительно зыркнул в сторону меня и Вадима, но, ничего не сказав, прошел к карте, постоял, хмыкнул и направился к выходу. Надо ли говорить, что он все понял?