Заложник должен молчать - Анатолий Гончар

– Кузнецова ко мне! – В конце концов, комбат решил, что разведчики, свершившие столь «героический подвиг», успешно сдавшие БН пехотинцам, – должны его и вернуть.

– Есть, старшего лейтенанта Кузнецова! – отозвался посыльный и выскочил за дверь. Впрочем, далеко он убегать не стал, да и зачем? Проще было передать приказание дневальному по роте.

– Старшего лейтенанта Кузнецова к командиру отряда! – гаркнул Краснов и, убедившись, что его услышали, нырнул обратно в палатку.

– Товарищ подполковник, старший лейтенант Кузнецов… – начал появившийся группник, но Шипунов благодушно махнул рукой – «мол, достаточно твоего появления», и тут же задал вопрос, как говорится, в лоб:

– Так, Олег, ты «мобутеям» БН спулил?

– Нет, товарищ подполковник, – уверенно заявил Кузнецов, ничуть не смущаясь собственного вранья. – Мы его сразу и выкинули, все равно пулями посечен был. – Ляпнул и тут же поправился: – Для верности тротиловую шашку под него и…

– Не свисти! – хмыкнул комбат и, предвидя дальнейшие возражения со стороны старшего лейтенанта, поднял руку. – Короче, не тренькает, и где, и как, и у кого, но к вечеру импортный БН должен быть у меня, понял?

– Но… – заколебался Олег.

– Никаких «но», я же сказал – не тренькает, понял?

– Понял, товарищ подполковник, – понуро ответил старший лейтенант, уже начиная соображать, каким образом вернуть запроданную пехотинцам вещицу.

Можно было послать гонца до все тех же «мобутеев»… Но, во-первых, не факт, что бинокль все еще у них, во-вторых, как-то нехорошо менять условия сделки, и, в-третьих, для возврата товара требовались деньги, а вот их-то у разведчиков и не было – все, что было нажито непосильным трудом, за последнюю неделю уже потрачено. Правда, оставался четвертый вариант, когда просто следовало слегка нагреть пехоте уши по поводу занявшегося поисками утраченного «вооружения» фэшника, и те принесли бы БН сами, причем на блюдечке. Но рушить столь плодотворно развивающиеся взаимовыгодные экономические связи не хотелось.

С задумчивым видом Олег доплелся до палатки и объявил общий сбор роты – ведь был еще пятый вариант (причем иногда самый действенный) – напрячь боевых СЛОНов – своих собственных разведчиков. Ведь не могло же такого быть, чтобы во всем отряде, у кого-нибудь, пусть хоть и у самого зачморенного пэхэдээшника, не оказалось нужного комбату прибора.

Наконец личный состав построился. Кузнецов дождался, когда угомонится недовольное гудение, и без обиняков сообщил о предстоящей задаче:

– Так, орлы, есть вопрос на плюс три боевых… нет, пять боевых дней выполнившему его. – Толпа одобрительно загудела, а Олег, не обращая на это внимания, продолжал: – Необходимо в течение дня найти и притащить мне трофейный ночной бинокль. – Воодушевление толпы слегка поуменьшилось. – Неважно, в какой степени сохранности. – Последние слова если слегка и подняли шансы на успешный «поиск», то ненамного. – Да, кстати, хозяину бинокля будет выплачена компенсация, – Олег улыбнулся, – по рыночной стоимости.

– Да где его найдешь? – сокрушенно посетовал кто-то из бойцов, и Олег был вынужден с ним согласиться, но что ему еще оставалось делать? Только надеяться.

…Уже ближе к полудню в дверь палатки со стороны офицерского кубрика нерешительно постучали.

– Да, входи, – разрешил Кузнецов, впрочем, слегка недовольный тем, что кто-то нарушил его уединение.

– Разрешите, товарищ старший лейтенант? – раздался из-за двери чей-то вкрадчивый голос.

– Я же сказал, входи, – зло буркнул Кузнецов и с удивлением уставился на вошедшего. Им оказался не кто иной, как боец комендантского взвода рядовой Калюжный, за свой рост прозванный Дылдой.

– Чего тебе надобно, старче?

– Что? – не понял Калюжный.

– Я спрашиваю, какого хрена ты здесь делаешь? Дверью ошибся? – Старший лейтенант недолюбливал комендачей, считая их «хитрожопыми мартышками, приехавшими сюда, чтобы, сидя на попе ровно, понахватать боевых и получить корочки участников».

– Тарищ старш лейтенант, – торопливо заговорил Дылда, опасаясь, как бы его не турнули раньше времени. – Вы… искали … пацаны говорят… БН искали «чеховский».

– Искал, и что? – без всякой заинтересованности в голосе проговорил Олег.

– Вы еще пять боевых дней закрыть обещали…

«Так и есть, хитрожопый, – подумал Кузнецов, – что-то знает, но прежде почву прощупать хочет».

– Не пять, а три. – Он решил, что с комендача и трех боевых будет за глаза.

– Есть БН, я знаю, у кого есть, «чеховский».

– А что он сам не пришел? – уточнил Олег, имея в виду хозяина бинокля.

– Так он на БЗ, – ляпнул Калюжный и понял, что прокололся.

– Виталик, что ли?

– Ну да, – подтвердил Дылда, смысла юлить уже не было. – Я знаю, где лежит.

«Ага, – догадался Кузнецов, – это он, значит, чтобы в его помощи еще осталась хоть какая-то заинтересованность».

– Вот, блин, ситуация… – Олег задумался. С одной стороны, брать вещь без ведома хозяина было более чем нехорошо, с другой – что еще оставалось делать?

– Ладно, тащи! – решил старший лейтенант, отбросив все сомнения. В конечном же итоге деньги Виталику он за БН отдаст. Да и Виталик – нормальный мужик, поймет. – Давай поживей!

– Товарищ старший лейтенант, а боевые?

– Будут тебе боевые. Поговорю с твоим командиром, он тебе три лишних дня и закроет, – заверил его Олег, подумав, что надо и впрямь «перетереть» относительно Калюжного. Ведь обещал, значит, надо выполнять, а то и у своих бойцов к его словам веры не будет.

– Вы только Виталику не говорите, что это я вам сказал, – шмыгнул носом Дылда и, заметив согласный кивок Кузнецова, поторопился выйти на свежий воздух.

БН оказался почти новым. Комбат добавил его к общей куче отправляемых в Ханкалу ништяков и занялся другими, не менее насущными делами.