Заложник должен молчать - Анатолий Гончар

Хребет, по которому драпали остатки банды, вскоре должен был сойти на нет. Дальше начиналась относительно ровная, но сплошь заваленная валежником местность, по которой идти с ранеными на руках было очень сложно, почти невозможно. Но практически сразу же начиналась старая, уже давно заброшенная дорога, и, если боевики не собирались провести в лесу еще и следующую ночь, вывод был очевиден. Тем более что по этой же дороге навстречу боевикам могли выдвинуться на своих машинах и встречающие их «мирные жители». Глубоко в лес они бы, конечно, не проехали, но подсократить для удирающего боевичья расстояние пешего перехода – вполне вероятно.

Я спешил. Во-первых, вдруг мы ошиблись в своих предположениях? Во-вторых, к боевикам действительно могла подоспеть помощь.

– Командир! – Догнавший меня Евгений тяжело дышал, но утомленным не выглядел. Скорее злым.

– Да? – Я чуть замедлил шаг, но останавливаться не спешил.

– Может, свернем? – кивнул он влево, намекая на то, что пора бы и остановиться.

– Еще пару сотен метров, и будем выходить на дорогу. – Если по совести, я и сам толком не знал, зачем мне понадобилась эта самая пара сотен метров. Наитие? Или тупое упрямство сделать все по-своему?

Через три сотни шагов мы повернули влево и вскоре пересекли извивающуюся среди деревьев, старую, заросшую травой и местами заваленную упавшими деревьями грунтовую дорогу. Следов на ней не было. Все, теперь останавливаемся и ждем.

Я еще только-только выбирал, прикидывал, где нам занять позиции поудобнее, как распластавшийся за деревом Бочаров отчаянно замахал на меня руками. Не раздумывая, я брякнулся за ближайший куст и сразу же услышал металлическое позвякивание. Ошибки быть не могло. Звук шел со стороны возможного появления противника. Когда же мой слегка приглушенный слух различил бухающий топот ног, рука сама потянулась к предохранителю. Отчетливо мелькнула в голове мысль: поверни мы на триста метров раньше, и встретились бы с боевиками лоб в лоб. И хрен его знает, во что бы это вылилось.

Вначале в глаза мне бросилась козлиная бородка идущего и лишь в следующий миг его вылезшие на лоб зенки – это когда он наконец-то разглядел направленный на него ствол бочаровского пулемета. Удивление было недолгим – голова боевика разлетелась на части, расколотая пэкээмовскими пулями. Жаль только, дистанцию, сволочь, соблюдал приличную, идущих за ним моджахедов мне разглядеть так и не удалось. Я даже подумал, а не один ли он шел? А зря, надо было не думать, а действовать. Они думали меньше.

– Жека, прикрой!!!

Вой-вопль, перемежаемый грохотом чужих автоматов и шумом, создаваемым чужими же пулями, все же сумел достигнуть ушей Евгения. Хотя, возможно, для того, чтобы полоснуть по противнику длиннющей очередью, моих подсказок не требовалось. Пулемет заработал вовремя, во всяком случае, убить меня еще не успели. Женька стрелял, а я поспешил компенсировать свое промедление, откатившись в сторону, вскочил на ноги и сразу же, низко пригибаясь, метнулся в направлении противника. Мой маневр остался незамеченным – меня прозевали. Ближайшего боевика я снял короткой очередью, добил лежавшего рядом (того, что был прилично обмотан бинтами), заставил вжаться в землю еще одного и, кувыркнувшись вперед, отправил в следующего противника гранату. Она малость не долетела, но разлетевшиеся во все стороны осколки приятным подарком для «чехов» не были. Одно плохо – я, кажется, слегка поторопился приблизиться, и парочка боевиков оказалась у меня на правом фланге, причем в неприятной близости. В следующее мгновение мне это аукнулось. Сказать, что меня прижали, – ничего не сказать. Похоже, их раненые тоже оказались с оружием. К тому же у нас не заладилось с «ПКМ»; не знаю, что с ним случилось, но грохот пулемета сменился автоматным стрекотанием. Я вжался в землю и прислушался – со стороны противника работало пять-шесть стволов. Не так уж и много. Если повезет – справимся. Если повезет… А то, что раненые оказались вооружены, что ж, тем хуже для раненых. Хотя кто сказал, что мы изначально собирались брать пленных?