Заложник должен молчать - Анатолий Гончар

Звякнула щеколда, дверь скрипнула и распахнулась. Егор приподнял голову: почему-то он не сомневался в личности вошедшего.

– Ты не передумал? – Заурбек кинул в рот комочек насвая.

– Нет, – прохрипел Красильников и, опустив голову, закрыл глаза. К чему видеть мир, которого скоро не станет?! Для него (слава богу!), для него одного. По спине побежали совсем уже было утихомирившиеся мурашки. Егор ощутил, как шевелятся на голове волосы.

– Значит, нет? Значит, ты сделал свой выбор? Окончательно? – едва уловимо усмехнулся Заурбек. – Что ж, посмотрим, что ты скажешь, когда тебя выведут наружу и привяжут к дереву. Что скажешь, когда будешь смотреть на палача…

– Вы не посмеете! – вскричал Егор, перебивая Заурбека и не давая ему договорить. – Вы не сможете! Вам, вам… – Тут голос его сник, Красильников понял, что все то, о чем он говорит, на что еще продолжает надеяться – не более чем иллюзии. Для бандита такого уровня, как Умаров, уже не существует моральных препон. Грань давно пройдена, зверь давно победил.

– Ты так думаешь? – прошипел Заурбек, и лед в его голосе подтвердил выводы Егора. Умаров повернулся к выходу: – Рустам, позови Лечо и Ибрагима.

Мальчишка, вошедший в помещение вслед за Заурбеком, которого, как выяснилось, звали Рустамом, опрометью кинулся выполнять приказание. Минутой позже дверной проем закрылся чьей-то большой тенью, и в кошару вошел широкоплечий Ибрагим. Следом за ним появился Лечо.

– Когда все будет готово к казни, выведете его и привяжете к дереву. – Умаров ткнул пальцем в дрожащее тело Красильникова – сдерживать свои чувства сил у него больше не было. – Но не бить. Я хочу, чтобы он не отвлекался на боль от побоев.

– Пусть прочувствует момент! – хихикнул Ибрагим. К удивлению, у него оказался высокий, почти женский голос.

– Пусть прочувствует, – согласился Заурбек, поправил висевшую на поясе кобуру с «АПС» и пошел по своим делам. А Егор остался наедине с его помощниками.

– Несговорчивый оказался, да? – мерзко ощерился Ибрагим. – Я предлагал для начала беседы исполосовать тебе ножом бедра и посыпать солью. А можно натереть перцем или оставить бедра в покое и прижечь промежность железом. Или запихать в зад перчик. Ты любишь острое?

– Пойдем, – потянул его за руку Лечо, – вернемся позже. Я думаю, тебе еще представится возможность продемонстрировать свои фантазии. Этот урод, – Лечо ткнул стволом автомата в направлении Красильникова, – никуда от тебя не денется. Идем.

– Сейчас, подожди. – Ибрагим сделал шаг вперед и со всего маху ударил пленника под дых. Егор сдавленно вскрикнул и скрючился. Дыхание перехватило, он широко разинул рот в попытках ухватить губами воздух, но где там, боль в солнечном сплетении не давала это сделать. Ибрагим замахнулся вновь.

– Оставь его! – Лечо дернул своего напарника назад в сторону двери. – Заурбек велел не бить его. Если он узнает?

– Что мне Заурбек? Да и как он узнает? – Ибрагим взглянул на Лечо и недовольно поморщился: – Ладно, чего уж там, идем. Подготовим место для казни. А ты жди, тебе предстоит познать еще очень много интересного! – Боевик плюнул в пленника и, оставшись довольным тем, что не промахнулся, пошел к выходу.