Героям не место в застенках - Сергей Зверев

Локис догадывался, что идти ночью через болото – это не просто авантюра. Это больше похоже на какую-то извращенную, утонченную форму самоубийства. Решиться на такое может либо человек, который в одночасье сошел с ума, либо если у него нет другого выбора. Себя и Макара Капитоновича Володя причислял, разумеется, ко второй категории. У них со стариком действительно не было другого выхода. Полиция шла по их следам, как хорошая борзая идет по свежему следу зайца. Поэтому Липковскую гать следовало перейти как можно скорее, пока полиция обыскивает дом и хутор и пытается понять, куда они могли деться, а главное, в какую сторону теперь направляются. Прощаясь, Федор Привалюк обещал, что постарается задержать стражей порядка как можно дольше. Правда, он не сказал, как собирается это сделать, но по всему было видно, что старый чекист настроен решительно.

По самым скромным расчетам за сутки Локису и измотанному вконец Бузько предстояло пройти никак не меньше тридцати километров. Сначала – до Биржая, где они рассчитывали сесть на автобус и добраться до пограничного с Латвией городка Зарасая, и уже там решать, как и куда идти дальше. Старик, конечно, держался все это время молодцом, но кто его знает, надолго ли хватит у него сил.

Аркаша вывел беглецов через лес к тому месту, где была гать – деревянный настил, проложенный по дну и скрытый от непосвященных слоем густой жижи. Пока он мастерил слеги, Володя огляделся и зябко передернул плечами. На бугристой, кочковатой поверхности кое-где росли какие-то жиденькие кусты и одинокие деревца. Антрацитовой чернотой отсвечивали в лунном свете промоины топей, по которым изредка пробегали россыпи болотных огоньков. Веяло острой сыростью, пахло гнилью, затхлостью и чем-то еще малоприятным, хотя, как известно, болотная среда замедляет процессы разложения любых организмов. Вокруг стояла особая, тревожная тишина. Не квакали даже лягушки…

Локис не считал себя суеверным, малодушным и уж тем более слабонервным. Таких в разведподразделения просто не берут. Но почему-то на этот раз ему стало не по себе. Казалось, что вот сейчас на какой-нибудь кочке появятся водяной или кикимора… А из-за дерева с утробным гуканьем выглянет леший. Володя энергично тряхнул головой, чтобы отогнать нахлынувшее наваждение.

«Вот уж правильно говорят, – мельком подумал он. – Болото – гиблое место…»

Между тем Аркадий вытесал две слеги. Отдав одну из них Макару Капитоновичу, он некоторое время бродил вдоль кромки стоячей воды с большим фонарем, изредка тыча в грязь своим шестом и что-то высматривая. Наконец послышалось, как он удовлетворенно крякнул.

– Нашел! Тут она… Сюда идите, – негромко позвал он Локиса и Бузько. – Гать небольшая, метров четыреста, но узкая. Всего в два бревна. По бокам топи, – начал он пояснять скороговоркой, когда те приблизились. – Если провалишься, пиши пропало. Сам ни за что не выберешься. Зато она прямая, никуда не сворачивает. Но все равно идите осторожней, сначала дорогу слегой нащупывайте… Топорик я вам отдаю, фонарик тоже. На твердую землю выйдете, сунете под ближайший куст, потом заберу…

Потоптавшись на месте, словно желая сказать что-то еще, он глубоко вздохнул и так же молча, не оглядываясь, пошел в сторону леса…

Володя проводил его долгим взглядом и повернулся к старику.

– Ну, что, Макар Капитонович, как говорится, с богом? – полувопросительно, полуутвердительно проговорил он, когда Аркадий скрылся в темноте.

– С богом-то оно с богом, – Бузько опять перешел на ворчащий тон. – Только знаешь, в народе еще говорят, что на него-то надейся, а сам не плошай… Я на передках пойду…

– Э-э, нет, товарищ полковник в отставке, – насмешливо протянул Локис и начал торопливо тыкать слегой в воду, стараясь нащупать бревна гати. – На этот раз позвольте вам возразить. Первым пойду все-таки я. Как самый молодой.

– Вот то-то и оно, что молодой, – буркнул старик, пытаясь оттолкнуть Володю. – Молодой, значит, неопытный. А я по этим гатям знаешь, сколько ходил? Тебе и не снилось. Пусти-ка, тебе говорят!..

Бузько сильно пихнул Локиса всем корпусом в плечо, но не рассчитал, что десантник раза в три крупнее и раза в полтора тяжелее его. С размаха ткнувшись в твердое, как камень, плечо Локиса, старик согласно законам физики отскочил от него, как резиновый мячик от монолитной кладки. И если бы Владимир в последний момент не успел поймать его за руку, наверняка бы шлепнулся в вонючую болотную жижу.

– Вымахал под потолок, а ума не набрался, – грубовато вырвав руку, вместо благодарности проворчал Макар Капитонович. – Ты хоть раз по болоту-то ходил, что в передняки рвешься?

Локис хотел было сказать, что за время своей службы в батальоне разведки спецназа ему доводилось побывать в таких переделках, которые Бузько не снились даже в кошмарах. Но вместо этого он отстранился, пропуская старика вперед. Довольный пусть маленькой, пусть незначительной, но все же победой, Макар Капитонович уверенно шагнул на гать… и замер. Его нога, по самое колено погрузившись в холодную воду, коснулась скользких бревен, которые просто никак не могли послужить твердой опорой. Старик чувствовал, что как только он попытается продолжить движение вперед, то неминуемо соскользнет с гати. О том, что будет в дальнейшем, думать не хотелось…

– Ну, Капитоныч, – не понимая, что происходит, Локис слегка подтолкнул старика в спину, – чего встал?..

От неожиданности Макар Капитонович инстинктивно дернулся назад, его нога при этом поехала по осклизлому бревну гати вперед, растягивая старика-ветерана в шпагат. В паху у старика что-то то ли хрустнуло, то ли щелкнуло. Сильная острая боль пронзила все его тело. Бузько, не в силах стерпеть ее, громко вскрикнул, падая с гати влево. Локис, который никак не предполагал, что такая реакция может последовать на легкий толчок в спину, испуганно кинулся к корчившемуся Бузько.

– Дед, ты чего? – Он попытался поднять Макара Капитоновича на ноги, но тот взвыл совершенно безумным голосом:

– Пусти, гаденыш! Сначала ноги мне переломал, а теперь утопить хочешь?! Фашист! Пусти, а то я за себя не ручаюсь!

Бузько тщетно старался вырваться из крепких рук Локиса, при этом безуспешно искал на боку свой автомат, который уронил во время падения в болото. Тишина, нарушенная криками старика, отзывалась теперь гулким эхом.

– Дед, ты что, спятил?! – сердито шипел Володя, пытаясь одной рукой удержать Бузько, а ладонью второй прикрыть ему рот. Макар Капитонович стоял, поджав одну ногу, как журавль. Он уже не кричал, а только глухо стонал, тоже сообразив, что его вопли могут услышать полицейские, если они рискнули пойти по следу.

– Что с тобой случилось-то, Капитоныч? – еще раз спросил его Володя, видя, что старик немного успокоился.

– Не знаю, с ногой что-то… – сдавленно ответил Бузько, морщась от боли, которая из острой перешла в тупую и ноющую. – Кажется, связки потянул… А может, и порвал…

– Где? В каком месте? – Володя принялся со знанием дела ощупывать его поджатую ногу. – Как же ты так умудрился-то, старый?