Героям не место в застенках - Сергей Зверев

– Пристрелю! – зло прошипел Круглов. Сзади завозился Демидов, совсем прижав Локиса и Бузько к левой дверце.

– Слышь, мужик, ты прекращай шутить, – пробасил он. – Нам терять нечего…

– Я не виноват, – извиняющимся тоном проговорил он по-русски. – Если хотите, садитесь сами за руль…

На мгновение в салоне повисла тяжелая пауза, которую самым бесцеремонным образом нарушил тот самый мужик из автозака с татуировками на руках, который просил Локиса освободить его вместо Бузько. Распахнув водительскую дверцу, он схватил хозяина «Тойоты» за шиворот и со словами «пошел вон» вышвырнул его на мостовую. Деловито усевшись за руль, он быстро завел машину, плавно тронулся с места и, набирая скорость, помчался по переулку.

– Айдас, – проговорил он по-русски, широко при этом улыбаясь.

– Чего? – тупо переспросил Круглов.

– Меня зовут Айдас Гирдзявичус, – пояснил мужчина и добавил: – А вы, я так понял, русские?

Он говорил с заметным акцентом, старательно и слишком правильно выговаривая русские слова.

– Предположим… – хмуро ответил ему Демидов, пристраивая «М-16» между ног. – Это что-то меняет?

– В общем, нет, – пожал плечами Айдас. – По большому счету, мне все равно, кто меня вытащил с кичи.

Немного помолчав, вдруг зачем-то сказал:

– Я служил с русскими. Правда, это было давно… Неплохие ребята.

– И за что же тебя на кичу посадили? – поинтересовался Круглов, не скрывая ехидства. – За то, что служил с русскими в армии?

– Нет, – засмеялся Гирдзявичус. – Поломал одному козлу рога, а он пошел на меня жаловаться.

– Понятно, – кивнул головой Петр и с деланым сочувствием посмотрел на литовца. – Тогда ты, парень, зря с нами связался. Мы – не уголовные, мы политические преступники.

– А мне один черт, какой вы масти, – серьезно ответил новый знакомый. – После того козла мне в Литве все равно жить нельзя. Он слишком… как это по-вашему… жирная шишка оказался.

Некоторое время ехали молча. Айдас вел машину уверенно, стараясь держаться малолюдных улиц. Через полчаса после побега, немного попетляв по городу, чтобы сбить полицейских со следа, «Тойота» вырвалась на загородное шоссе, прямое и ровное, каких в России раз-два и обчелся. Гирдзявичус тут же увеличил скорость до предела. Казалось, что еще секунда, и машина взлетит.

– Вам, наверное, надо в Кениг попасть? – нарушая молчание, спросил Айдас. – Если хотите, то я могу помочь.

– А с чего это ты такой добренький, лабус? – раздался откуда-то из-под мышки Локиса сварливый голос Бузько. – Какой тебе от этого интерес?

– Никакого интереса, – просто ответил литовец. – Но мне не очень хочется возвращаться в камеру. Так же как и вам, я думаю…

– Ишь, как ты мудрено заговорил… Да подвинься ты, бугай чертов! – Острый локоть старика больно врезался Володе под ребра. – Расселся как барин!

Локис охнул больше от неожиданности, чем от боли.

– Дед, прекращай буянить, – сказал он, но все же попытался потеснить Демидова, ткнув его в плечо. С таким же успехом он мог бы пробовать сдвинуть гору.

– Это я-то буяню?! – возмутился Бузько. – Я тихо-спокойно ехал в тюрьму, а вы налетели, как мухи на мед, схватили, потащили, еще и драться начали… Ты, – локоть старика опять врезался Локису под ребра, – на кой меня по шее лупил?

На этот раз Макар Капитонович ударил значительно сильнее, у Володи перехватило дыхание. Скривившись, Локис прошипел:

– Дед, прекращай пихаться, а то я тебе добавлю… Не посмотрю, что старый и заслуженный…

– Чего ты мне добавишь, щенок бесхвостый! – взвился Бузько. – Добавлялка еще не выросла! А ну, останови машину, я выйду!

– И куда пойдешь? – насмешливо поинтересовался Круглов. – Назад в тюрьму, что ли?

– А хоть бы и в тюрьму! – задиристо ответил Макар Капитонович. – Лишь бы ваши рожи гнусные не видеть! Выискались на мою голову внучата… Останови сей минут, я тебе сказал!

– Дед, ну чего ты скандалишь? – миролюбиво попробовал заговорить с ним Круглов. – Ты даже не спросил, кто мы такие…

– А зачем? – Брови у Бузько взлетели вверх. – Я и так знаю, кто вы. Сволочи националистические. Вам, подлецам, мало того, что меня к десятке приговорили, так вы решили и свой суд надо мною устроить…

От такого предположения разведчики онемели. Гирдзявичус же покрутил головой и резонно заметил:

– А для чего вас куда-то везти, если можно было пристрелить прямо в автозаке?

– Можно было бы, – согласился Бузько, пытаясь усесться поудобней, – только вам этого мало. Вам, националистам лесным, надо, чтоб все красиво было… Куда, например, ты едешь?

Вопрос, видимо, поставил литовца в тупик. Он сбавил скорость и перестроился в правый крайний ряд. Несколько минут молчал, что позволило Бузько злорадно хмыкнуть:

– Что, нечего ответить, лабус чертов?

– Я так полагаю, надо пересидеть шумиху где-нибудь на дальнем хуторе, – проговорил он не очень уверенно. – В Литве много таких дремучих мест, куда чужаки месяцами не заглядывают. Здесь неподалеку живет один мой родственник. Можем заехать к нему…

– Вот вы и раскрылись, – с какой-то диковатой радостью заявил старик. – Вот где вся ваша поганая сущность проявилась!

– Да помолчи ты, Макар Капитоныч! – не выдержав стариковской болтовни, вмешался в разговор Купец. – А ты уверен, что этот родственник нас не выдаст?

– Не знаю… – протянул Гирдзявичус. – Вообще-то не должен… – Машина окончательно замедлила ход, прижимаясь к обочине. – Но и по трассе ехать опасно, – продолжил он. – Уже прошло около часа, полиция наверняка поднята на уши. Вполне возможно, что дальше нас ждут патрули…

– Ладно, – после непродолжительной паузы решительно произнес Демидов, – поехали к твоему родственнику. На месте сориентируемся.

– Я никуда с вами не поеду! – Бузько попытался открыть дверцу машины, но предусмотрительный Гирдзявичус заблокировал ее. – Ну-ка выпусти меня, чертов лабус! Я хочу обратно в тюрьму!

– Ну да, – не преминул съехидничать Локис, прикрывая ребра рукой. – В тюрьме скоро обед, макароны давать будут…

Бузько тяжело посмотрел на него, но на этот раз смолчал. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, словно давая понять, что полностью смирился со своей участью.

«Тойота» проехала еще несколько километров по автобану, а потом свернула с него на узкую двухрядную асфальтированную дорогу. Остаток пути до хутора старик ни с кем больше не разговаривал. Молчали и разведчики.