Игра теней - Петр Катериничев

— Стоп! — командую Ларину.

— В такой колотун если остановимся, можем не завестись.

— А если не остановимся, вообще не доедем. До Москвы докатятся два трупа без признаков насильственной смерти, причем один из них — за рулем.

— Я думал — спишь…

— Чтоб не проснуться?

Оттаиваю «пятачок» в замерзшем стекле:

— Подруливай давай к огням. Придорожная забегаловка покрыта инеем. Но внутри тепло.

— Что-нибудь горячее есть? — спрашиваю коротко стриженного прыщавого паренька-буфетчика. Тот оглядел нас сочувственно, выдохнул:

— Водка.

— Давай. И зажевать.

— Пельмени…

— Валяй.

— Дрон… Я же за рулем… — слабо пытается возражать Ларин.

— Лучше быть пьяным, чем мертвым.

— Кто бы спорил…

От Велереченска мы отъехали километров двести. Первые минут двадцать Гриня уверял, что вообще-то печка — зверь, заработает… Потом замолчал.

Усаживаемся за столик. Их в забегаловке всего три, два — вроде как у двери, один — в углу. Выбираем, не сговариваясь, третий — в углу теплее, титан рядом.

Прикорнувший мужчинка — вряд ли нам помеха, ибо единственный госсекрет, которым я овладел за время поездки, — так это то, что лучший кандидат в президенты для нашей страны — Хрюша. Но делиться им не собираюсь, ибо болтун — находка для шпиона.

Стоило нам присесть, как спящий мужик немедля поднял голову, обвел нас вполне осмысленным взором и просипел:

— Пятьдесят грамм нальете?

Молча откручиваю голову «блондинке», плескаю в три стакана и свою дозу выпиваю махом. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха… Греть начинает чуть позже — значит, водка. О сертификате качества я у стриженого «метра» за стойкой справляться не стал: не «Абсолют», конечно, но мужик-то за столиком живой, да еще и очень «теплый»… Вот это нам сейчас и нужно — согреться.

— Дальнобойщики? — справляется мужик. К моему огорчению, от выпитой дозы он просто протрезвел… Я-то надеялся в тишине пельмешек пожевать под водочку и мирное сопение Ларина…

— Проезжие…

— В Москву?

— Вообще-то в Мехико, но компас посеяли…

— А-а-а… — Мужик понял, что с ним разговаривать не хотят… Но не обиделся — даже, наоборот, сочувственно как-то закивал…

Пельмени еще варились… Ларин разлил. Понятно, в три стакана.

Выпили.

Мужик просветлел лицом. Еще сто грамм — и он вообще отрезвеет и станет как огурчик. Малосольный.

— Я вижу, вы люди интеллигентные…

Вот уж нет. К кому себя не причисляю, так это к интеллигентам. Несмотря на два «верхних» гуманитарных, не считая попутного обучения умениям с навыками. Как говорил один идейный вождь, Вовик: «Интеллигенция — говно». Полностью с ним солидарен как раз в этом вопросе. А как иначе: именно эта гнусная сволочь, считающая себя то совестью нации, то квинтэссенцией культуры, то еще Бог знает чем, на самом деле просто паразитирует и вкусно живет, уютно тусуясь по своим журнальчикам, просмотровым зальчикам, обсуждая всякие завиральные бредни и пописывая всяческие воззвания, сиречь присоединяя голоса… Людишки, которые никогда ничего сами не создавали и не создадут, рожденные лишь для того, чтобы мусолить «страницы классики», судачить о «темном и безграмотном» народе, выливать помои собственных комплексов на души сограждан. Ибо людям действительно талантливым некогда страдать всей этой фигней — им бы успеть сделать, ведь жизнь много короче всего, что мы хотим в нее вместить…