Игра теней - Петр Катериничев

— Да. Осталось чуть-чуть.

— Угу. Я подожду. Сколько нужно.

* * *

Самолет компании «Российские авиалинии» лихачески, с креном, разворачивается, резко набирает высоту. Я сижу в салоне первого класса и потягиваю шампанское вместо апельсинового сока, как и положено птице такого залета. Официально — эксперт банка «Континенталь» по «существенным вопросам», их и лечу решать…

А вообще… Странная штука эта жизнь… Люди бегут, как дрессированные лошадки, по замкнутому пространству арены, усыпанному золотистыми опилками…

Наверное, с огромной высоты этот пропитанный потом и кровью круг так похож на золотой дублон… И каждый из мирских властителей стремится увековечить на этом мнимом золоте именно свой профиль… И не жалеет для этого ни пота, ни крови, ни жизни… Чужой.

А люди продолжают метаться в кругу привычных понятий: секс, деньги, власть.

Каждый выбирает, как легче вскарабкаться на одну из трех названных вершин и с помощью ее заполучить остальное… Через секс — деньги и власть, через деньги — власть и секс… Власть доставляет все сразу, и люди карабкаются на мерцающий Олимп…

Трон окружен легендами, овеян славой ушедших правителей и тайной неисчислимых кровавых заговоров, ореолом могущества и терпения, блеска наслаждений и уединенного безумия… Это притягивает и страшит, возвеличивает и пугает… Толпы удачливых царедворцев и убиенных временщиков, избранные фамилии и любимцы фортуны, тайные нити интриг и отчаяние обреченного одиночества — все собрано в одном слове: престол.

Неизъяснимое, почти болезненное очарование еще в Двух словах: Москва, Кремль.

Закон власти: государи освобождаются от людей, приведших их к престолу.

Трон единичен и не терпит обязательств ни перед кем.

Человеку, достигшему вершины, именно тогда приходится делать основной выбор: наслаждение наркотиком власти или… бессмертие.

Кому многое дано, с того много и спросится.

С этой мыслью я засыпаю. Без сновидений.

…Самолет делает крен, давая пассажирам обозреть великий город. Как говаривал его основатель, в мире нет постоянных друзей и врагов, а есть постоянные интересы.

На самом деле постоянств в этом мире немного… Все люди — богатые и бедные, добрые и не очень, белые и черные — похожи гораздо больше, чем различны… Рано или поздно каждый вырывается из зловещего, губительного треугольника власти, денег, секса и переходит на иной уровень, читаемый просто и однозначно: любовь и смерть. Только любовь дарует бессмертие, без нее все теряет смысл. Ибо за любовью стоит Творец.

«…И ЛИЦЕ ЕГО — КАК СОЛНЦЕ, СИЯЮЩЕЕ В СИЛЕ СВОЕЙ».

А люди… Люди хотят быть просто счастливыми…

Государи приходят и исчезают… Одни — в бессмертие, другие — в небытие…

В мире нет постоянных друзей и врагов, а есть постоянные интересы… Но…

Закрываю глаза…

…А дождь срывался и срывался с низких курчавых туч, и неслись они по холодному небу скоро, подрезая вогнутые черепичные крыши домов, верхушки деревьев. Все здесь было чужое: и темная обмякшая листва канадских кленов, и стрельчатые окна-бойницы, и коричнево-серый колер построек, и черепица, и пригнанная брусчатка… Холодная, неласковая земля…

А я вспоминал Россию — теплую, рыжую, сосновую, с мелким привязчивым дождичком вдруг, среди июля, с непестрым разнотравьем, с веселыми сыроежками под кустами, с тайными чащами и сомовьими омутами, с волчьей ягодой и с лешими, с неведомым разбойничьим посвистом, с непроезжей глушью, проселков и открывающимися взгляду, вдруг, сразу, легкими ладными церквами, уносящимися в неяркую бездонную голубизну неба… И слышал шепот бабушки, крестившей меня на ночь: «Господе Иисусе Христе, не оставь землю и люди Твоя…»

В жизни не так много понятий, определяющих ее — и сущую, и прошлую, и будущую… Всего три: Любовь, Честь и Родина.

Да.

У КАЖДОГО ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДНО ОТЕЧЕСТВО.

* * *

…Раннее утро. Улицы почти пусты, чисто вымыты, и спящий еще город кажется нежилым. Солнце едва касается свежей зелени скверов, бежит по стеклам домов, заливает светом площади, проспекты, бесконечную череду улочек и переулков… А небо бережно и невесомо укрывает громадный город прозрачным куполом.