Ничейная земля - Илья Бушмин

— Хороша Маша, да не наша, — брезгливо поморщившись, буркнул один из оперов.

Второй сплюнул и крикнул за спину:

— У них тут блат-хата! Наркош полон курятник, и все обколотые вусмерть. Что делать-то, б… дь?

Словно в подтверждение его слов первый из наркоманов, с запрокинутой головой, забился в конвульсиях, а из его рта хлынула пенящаяся рвота.

Еще одна группа проверяла адрес, на котором, по оперативной информации, скрывался разыскиваемый за изнасилование трижды судимый уголовник по кличке Махно. Старший — единственный опер в группе — вдоль забора прокрался к фасаду землянки и постучал в окно. В это время еще трое, перемахнув через забор и согнувшись в три погибели, крались с разных сторон к двери в дом.

Дернулась рваная шторка, и в окне возник силуэт небритого типа в желтой, засаленной майке. Он что-то жевал, а в его руке была алюминиевая вилка.

— Чего надо? — крикнул он.

— Махно позови, — вальяжно отозвался опер.

— А ты кто?

— Хер в пальто, мля. Знакомый! Махно позови, дела порешать надо. Некогда мне.

Тип в майке поколебался, но исчез за шторкой. Трое во дворе приготовились к проникновению, когда щелкнул замок входной деревянной двери. Но в ту же секунду шторка дернулась снова, и опер увидел за стеклом самого Махно.

Тот не был гением, но опыт — с тремя отсидками в колонии — имел отменный. Он сразу все сообразил и заорал, шарахаясь назад:

— Не открывай!

Но было поздно. Трое ППСников с разбегу налегли на дверь, успевшую чуть приоткрыться, и вломились в дом. Тип в майке рухнул на пол, но вскочил и прыгнул на первого же из сотрудников. Короткий взмах, и ППСник зашипел от боли. Двое других скрутили рычащего хозяина дома.

— Живой?!

ППСник опустил глаза вниз и не поверил тому, что увидел. Из плеча, не защищенного кевларовым жилетом, торчала алюминиевая вилка, а рубаха стремительно пропитывалась кровью.

— Ах ты, сука, — пораженно промычал сотрудник.

Где-то внутри громко и звонко разлетелось оконное стекло. Один из троицы бросился вглубь дома, готовый стрелять на поражение.

— Полиция! На пол! Стрелять буду!

Увидев разнесенное в щепки окно, около которого в груде осколков валялась табуретка, он все понял. Полицейский прыгнул к окну, чтобы разглядеть удирающего Махно.

Насильник лежал в грязи в десятке метров от окна и шипел, потому что старший в группе опер заламывал ему руки за спину, чтобы заковать запястья в наручники.

— Спецназовцы хреновы, вашу мать! — заорал опер. — Вас же трое, е-мое?!

ППСник в окне виновато чертыхнулся и исчез внутри.

Полякову «повезло» не больше, но и не меньше. Он с поддержкой в виде опера из их отдела и двух ППСников в это время проверяли заброшенный дом в южной, самой дальней от города, а потому и самой опасной, части Ямы. Это строение держалось каким-то чудом. Разваливалось буквально все — начиная от мебели, выглядевшей так, будто ее извлекли на месте археологических раскопок, до облезлых стен.

— Чем так воняет, твою мать? — не выдержал один из ППСников, морщась, и потянулся к оружию.

— Вы туда, ты за мной, — скомандовал Поляков и осторожно, чтобы не провалиться неизвестно куда, так как прогнившие доски не внушали ему никакого доверия, шагнул в одну из темных комнат.

Здесь царил полумрак — единственное окно было зачем-то заклеено газетами изнутри. Вонь в этой комнате была такая, что Поляков не выдержал и закрыл лицо предплечьем, утопив нос в складках куртки, чтобы не чувствовать жуткого смрада. Он уже догадывался, что найдет здесь. Щелкнул фонарик. Стоявший рядом ППСник вздрогнул и отшатнулся.

— Твою же мать! Фу, б… дь!

Луч яркого электрического света, пошарив по тесной комнатушке, наткнулся на старую, металлическую и пружинную, кровать. Под кроватью валялись пластиковые бутылки от пива. А на стареньком, успевшем покрыться слизью матраце лежал труп.

Вздувшееся и гниющее лицо. Подушка, вокруг которой лениво копошились насекомые. Футболка на груди, выжженная от упавшей сигареты — окурок все еще виднелся в складках разлагавшейся плоти.

— Меня сейчас… — начал ППСник, но не закончил и убежал. До слуха Полякова донеслись характерные звуки. Парня смачно вырвало.

Покинув комнату, Поляков переглянулся с ним и спросил:

— Группу с труповозкой вызовем или лучше сожжем тут все нахрен?

— Вы… серьезно?

— Нет. Проблюешься — звони в штаб.

Самым паршивым было то, что рейды в Яме только начались.