Где правда, брат? - Владимир Колычев

Стопка водки, соленый огурчик — это хоть и не самое лучшее начало дня, но ведь бывает и хуже.

— Я не понял, Феликс, ты что, отпустил этого урода? — возмущенно спросил Гончий.

Феликс молча дожевал огурец, сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой, затянулся и выпустил ему в лицо дым.

— Я не понял, ты что, сдал меня этому уроду? — насмешливо спросил он.

Гончий стушевался, опустил голову. Феликс взял бутылку, наполнил стопки.

— Может, нам съезжать надо? — осторожно спросил Лексус.

— Зачем?

— Ну, если ты Степу отпустил, он ментов может навести.

— Он всю ночь нас на хате «пас». Если бы он хотел, он бы ментов еще на ту хату навел. Но ведь не навел.

— Не навел.

Ментов Феликс не боялся. «Стволы» они протерли, спрятали за шкаф. Квартира съемная, и если менты вдруг найдут оружие, то его можно будет списать на прежних жильцов. Доказательств против них у ментов нет, никто же не видел, как они поджигали Захарского. А других дел против Феликса вроде бы не возбуждали… Хотя все могло быть. Четырех таджиков они недавно «замочили», которые Злого на фальшивых деньгах пытались развести. По-тихому все прошло, ну, а вдруг все-таки остался след…

— Он пацан, в принципе, правильный. Но чужой, — в раздумье произнес Феликс.

— Урод он, — буркнул Гончий.

— Урод, — легко согласился с ним Феликс.

Он умел переступать через себя, когда ему это было нужно, потому и не «замочил» Степу. И повод был, и рука чесалась, а на спусковой крючок так и не нажал. Не захотел создавать проблему на ровном, в общем-то, месте, потому и пришлось оправдываться перед этим воякой. Потому и хотелось сейчас выпить, чтобы смыть неприятный осадок с души.

Не должен он был оправдываться перед Степой, но ведь опустился до этого. Потому и тошно на душе. Но когда-нибудь он отыграется за это унижение. Злой скоро сдохнет, как собака, и некому будет сдерживать Феликса. Тогда он и на Захарском отыграется, и на его ублюдке-телохранителе. Но это будет потом, а сейчас ему нужен тихий омут, чтобы вырастить в нем своих чертей, которых он потом обрушит на своего главного врага.

— Я бы его так просто не отпустил, — покривился Гончий.

— Посмотрим, — с мрачной насмешкой глянул на него Феликс.

— Что «посмотрим»?

— Посмотрим, как ты его сделаешь.

— Как я его сделаю?

— Не знаю. Можешь из волыны его упокоить, можешь под машину бросить… Никуда он от нас не денется. Будет время, возьмемся за него.

— А сейчас времени нет?

— Нет. Дело у нас серьезное, — многозначительно посмотрел на Гурия Феликс.

Его хата должна была стать штаб-квартирой под предстоящее дело, но Лексус прав: отсюда надо уходить. Не сейчас, чуть позже, но оставаться здесь нельзя, вдруг Степа выкинет какой-то финт? Вроде бы ему и можно было верить, но вдруг у него скрытая контузия в голове? Он ведь на войне был, а там и граната на каску могла упасть.

— Да нам не привыкать, — кивнул парень.

Гурий когда-то всерьез занимался боксом, о чем свидетельствовал его деформированный нос. Но так потому он и ушел из спорта, что слишком часто получал по голове. Не тот хороший боец, у кого много шрамов, а тот, кто сумел избежать их.