Где правда, брат? - Владимир Колычев

Пистолет, лицензия, разрешение…

— Держи, пользуйся! — насмешливо глядя на Степана, Захарский вернул ему все, что он оставил у Скатцева.

— Я не против.

— Еще бы ты был против. Стрелять не разучился?

— Шутите? — удивленно посмотрел на шефа Степан.

— Ну, я, например, уже не так хорошо стреляю, как раньше. Ну, чего стоишь? Поехали!

Степан плавно тронул машину с места и направил ее к воротам, которые открылись автоматически.

— Не знаю, может, вы мало тренировались, — пожал он плечами.

— А ты много?

— Много.

Степан взял влево, хотя обычно, выезжая со двора Захарского, поворачивал направо.

— Что, не хочешь мимо Скатцева проезжать? — с ехидной, но при этом безобидной усмешкой спросил Роман.

— Да мне все равно.

— Да ладно, все равно! — засмеялся Захарский. — В каком месте у тебя жжет?

— В душе.

— А метром ниже?

— Я не знаю, что там вам Скатцев наговорил.

— Да то и сказал, что его Ленку домогался.

Степан промолчал.

— Врет? — заинтригованно спросил Роман.

— Преувеличивает.

— Но ведь что-то было.

— Я не собираюсь становиться его зятем, — отрезал Степан. — Пусть не выдумывает.

— А чего так? Он мужик богатый, ты за ним как сыр в масле кататься будешь.

— Да, и всю жизнь бедным родственником себя чувствовать?

— Ну, Скатцев же не вечный. Да и забудется все…

— Не хочу.

— А зря. Сам ты в люди не выбьешься, а Скатцев бы тебе помог.

— В люди я выбьюсь, когда в Дубовке дом поставлю.

— Немного тебе для счастья надо, — усмехнулся Захарский.

— А это плохо?

— А что хорошего в деревне жить? Тебе нравится коровам хвосты крутить?

— У нас не деревня, у нас поселок. А корову я себе заведу, — ничуть не стесняясь своих намерений, ответил Степан.

— И телку, — засмеялся Захарский.

— И телку. И козу.

— А если серьезно, я бы на твоем месте не терялся. Пацан ты продуманный, надежный, была бы у меня служба безопасности, я бы тебя начальником поставил. А Скатцев реально может тебя поднять.

— Не нужно мне это.

— Так, может, ты Ленке нужен? Она же тебя не просто так выписала.

— Ага, выписала, — невесело усмехнулся Степан. — Наложным платежом. С доставкой на дом. Не хочу я. Да и не в моем она вкусе.

— А какой у тебя вкус? Возьмешь в руки — маешь вещь?

— Типа того.

— Тогда чем тебя моя Ритка не устроила? — как о чем-то незначительном спросил Захарский.

Степан оторопело глянул на него.

— Она же к тебе приходила, да?

— Нет, не приходила.

— Правильно, своих сдавать нельзя. Но я все знаю, так что не надо. И то, что ты Ритку отшил, знаю.

— А она знает про Варю.

— И я знаю, что она знает. Да, Степа, так мы и живем. Многие так и живут. Нет в жизни счастья, есть только видимость. За этой видимостью и носимся, как угорелые, а жизнь идет… Не нужна тебе Ленка, — в раздумье проговорил Захарский. — Она еще та штучка. И рогов тебе наставит, и мозг весь выест. Правильная у тебя задумка — заработать денег, поставить дом, завести козу… Козу заведи, двуногую, где-нибудь на выселках, ездить к ней будешь. А жениться не надо. Жениться — это все равно что заживо себя похоронить. Вроде бы живой, а уже и не жизнь. А рога тебе Ленка наставит, — уже более осмысленно повторил свою мысль Рома.

— Почему вы так думаете?

— А чего тут думать? И Крым, и Рым прошла… А ты не знал?

— Ну, все могло быть.

Степан и сам понимал, что Лена хлебнула лиха за свою короткую жизнь. Нехорошая компания у нее была, там ведь не только наркотики были, там блуд и разврат наверняка процветали. Подсев на иглу, она не могла остаться девочкой. Но ему вовсе не хотелось знать, каким грехам предавалась Лена.

— И могло быть, и еще может быть, — кивнул Захарский. — Не пойму, чего Скатцев хочет? Принца на белом коне? Так были уже принцы с белым порошком… Если Лена сама тебя хотела, он же должен был понимать, чем это могло закончиться. Понимал, понимал, а не понял… Дурак! Но это его проблемы, да?

— Его, — кивнул Степан.

— Вот и хорошо. Переключайся на меня, — перестал улыбаться Захарский.

— Уже переключился.

— Полностью переключайся. Все, нет больше Скатцева.

— Нет.

— И по сторонам смотри. Проблема у меня тут наметилась.

— Проблема?

— Да магазин я новый открыл, а там рядом точка. Приходили, просили убраться.

— Серьезные люди?

— Да так, шелуха. Но ведь и Феликс — шелуха, но проблемы создал. И эти создать могут. Так что смотри в оба…

О конкурентах Захарский говорил всерьез, но вряд ли он их боялся. Похоже, затевая этот разговор, он хотел настроить Степана на рабочий лад. Так ведь он и не собирался бить баклуши…

Конкуренция — вещь серьезная. В этом Степан убедился, когда лобовое стекло треснуло под ударом булыжника. И окно камень разбил, и по капоту, отскочив, стукнул — прокатился по нему, сдирая краску.

Но Степан не зевал, поэтому и заметил, откуда прилетел камень. И парня увидел, который поспешил спрятаться за угол четырехэтажного дома.

Степан выскочил из машины и, не позабыв закрыть ее, бросился во двор дома. Он думал, что придется бежать за диверсантом, но тот, как оказалось, подкарауливал его. А с ним еще двое, и оба с битами. Внешними габаритами ребята не отличались, но настроены были очень решительно. И атаковали они Степана, не дав ему опомниться.

Задумка у этих ребят была неплохой. Двор тихий, почти безлюдный — они могли забить его здесь до смерти, никто бы их не остановил. А потом переключились бы на Захарского, который вот-вот должен появиться.

Только вот не на того ребята нарвались. Степана застали врасплох, но это не помешало ему поставить блок. Правда, предплечье он поставил под биту, а не под руку, которая ее держала. А это больно… Но как бы то ни было, удар он погасил и тут же нанес ответный. Ушел в сторону и снова ударил. Нагнулся, пропуская над головой биту, перешел в контратаку…

Он уложил всех троих, причем двоих пришлось приводить в чувство. И еще профилактическую беседу взялся провести. Он уже заканчивал воспитательную работу, когда появился Захарский. Роман тоже добавил несколько резких слов, подкрепив их парой тумаков. На этом все и закончилось.