Стреляй вверх – не промахнешься - Кирилл Казанцев

Максим осторожно заглянул в дверь кабинета:

– Володя, ты не занят?

Хозяин кабинета, Владимир Афонин, оторвался от лежащих перед ним на столе бумаг, широко улыбнулся и взмахнул рукой:

– Заходи, не стесняйся!

Оболенский воспользовался приглашением – проскользнул в кабинет, пожал руку хозяина, присел у стола.

– Что-то опять стряслось? – Афонин, радуясь короткой паузе и возможности пообщаться со старым приятелем, откинулся на спинку кресла и забросил руки за голову.

– Ну, как бы тебе сказать… – осторожно начал Максим.

С Владимиром они познакомились на курсах усовершенствования начальствующего состава уголовного розыска в Омске. Месяц жили в одной комнате общежития, вместе дремали на утренних лекциях, которые им, практикам, добросовестно начитывали пусть и широко образованные, но только теоретики сыска. Вместе и водочку иногда употребляли – а куда же без этого? Особенно мужикам, которые оторваны от родных стен, от семей, от службы.

Короче, к моменту расставания у обоих были основания считать себя если и не близкими друзьями, то хорошими, добрыми приятелями. На тот момент подполковник тогда еще милиции Афонин был начальником отдела в областном РУБОПе.

Сейчас же подполковник полиции Афонин занимал должность заместителя начальника отдела в знаменитом МУРе. Перевод прошел с понижением в должности, что, как правило, не практикуется. Но Владимиру, по большому счету, деваться было некуда. Структура, ориентированная на борьбу с организованной преступностью, была ликвидирована одним росчерком начальственного пера. Кто-то там, очень «высоко», вдруг решил: хватит, наигрались. Зачем теребить хороших, а зачастую и полезных людей? Пусть резвятся и ни в чем себе не отказывают. А мы… А мы… А мы поборемся с чем-нибудь другим! Ну, например, с экстремизмом. Во, слово-то какое! Красивое и значительное. А что за ним скрывается… Да какая, собственно, разница?!

Вот и слили развитую структуру, со всеми архивами, наработками и разработками. Одним махом. Наследие застойных времен. Боремся. За что-нибудь – к примеру, за урожай. Или с чем-нибудь. Ну, с той же коррупцией. И везде, и всюду добиваемся стабильных результатов. Нулевых. Традиция, знаете ли… Национальная.

Афонин, не понимая, как можно бороться со «зверем невиданным», в новую структуру переходить не стал. Пошевелил старые связи, пообщался с людьми… И перебрался в МУР. Правда, с понижением… Зато надежно – уж уголовный розыск ликвидировать не придет в голову даже самому продвинутому «реформатору», которого обуяла болезненная страсть к разрушению не им созданного.

Максим обращался к Владимиру по некоторым вопросам. Ну там пробить то или это. По мелочи. «Легендировал» свои вопросы тем, что находится в отпуске и решил немного подхалтурить, подзаработать на стороне. Тема, вообще-то, понятная. «Реформаторы» пока что только обещают, считая, сколько будет получать лейтенант, а сколько… Почему-то про генералов ничего не говорят. Но это не значит, что генералы будут служить любимому Отечеству совершенно бескорыстно.

Короче, завтра, послезавтра… Будет лучше, чем вчера. Может быть… А жить-то надо сегодня! Что-то кушать каждый день, детишек учить, лечиться, машину заправлять. Так что в полицейских кругах мелкая халтура – дело понятное и неофициально даже одобряемое.

– Максим, не тяни кота за хвост! – усмехнулся Афонин. – Я ведь понимаю, что ты не просто так забрел, как тот чукча – от не фиг делать. Выкладывай.

– Слушай, тебе известен такой – Михей? – задал вопрос Оболенский.

– Михей… – Владимир на мгновение задумался. – Знаешь, погоняло довольно распространенное… У них же, как Мишка или Михайлов, так сразу Михей. Любят они, чтобы все так солидно и красиво звучало… Знал в свое время Михея. И даже не одного.

– Малый в авторитете, – чуть развил тему Максим. – Хотя и не в первых рядах. Шустрит в столице. Возможно, что и ближнем Подмосковье, но точно не знаю.

– В принципе можно посмотреть… – задумчиво сказал Афонин.

Максим прекрасно его понимал. За годы службы у любого оперативника накапливается свой, персональный архив, который «реформаторы» не смогут уничтожить при всем своем желании и старании.

Кроме того, все оперативные материалы, подлежащие уничтожению при расформировании РУБОПов, были скопированы людьми, имеющими к ним доступ. С разной целью. Кто-то, считая – и не без оснований! – себя несправедливо обиженным, понес эти материалы в массы. Разумеется, небескорыстно. Кто-то – просто придержал, спрятал. В надежде на то, что рано или поздно вернутся «реформаторы» туда, откуда пришли. И все эти массивы, нарабатываемые не один год, вновь окажутся востребованными. Ибо преступность вечна, как и государство.