Мертвое побережье - Сергей Зверев

– Погоди, – словно прочитав его мысли, сказал Лавров. – Кажется, есть небольшой зазор между кладкой и обрушившейся плитой.

– Мне кажется, надо выяснить, кто там все-таки находится. А то будем стараться раскапывать, поднимать плиты, а нас очередью из автомата жахнут, и дорогая не узнает, какой у парня был конец, – осторожничал Сиводедов, пытаясь не подходить к обнаруженному зазору.

Батяня собирался что-то ответить, но тут неожиданно из подвала донесся мужской голос:

– Да никого мы не жахнем. Это именно с нами вы должны были сегодня встретиться. Меня зовут Антон Серебряков.

– Антон, с вами все в порядке?

– В принципе да. Если, конечно, не считать того, что я, мои жена, сын и коллега находимся в узком подвале и никак не можем из него выбраться, – с горькой усмешкой ответил Серебряков.

– Уже неплохо. Никто из вас не ранен?

– Вроде нет. Но вот с воздухом проблемы. Небольшой поток откуда-то идет, но его очень мало. Сидим как в парилке.

– Ясно. У вас в джипе домкрат был? – быстро соображал майор, чтобы не терять время.

– Да, был. И к тому же очень хороший, – последовал ответ.

Батяня посмотрел на Вадима. Тот мгновенно все понял и направился к остову сгоревшего джипа. Немного повозившись там, отыскал домкрат и вернулся обратно.

В подвале было темно и тесно. Антон ничуть не преувеличивал, говоря об этом. Обрушение произошло таким образом, что русские оказались заблокированы несколькими плитами. Плиты упали так, что отрезали минимальную возможность для более или менее свободного перемещения по подвалу. Пошевелиться, чтобы не задеть друг друга, было практически невозможно, дышать – трудно. Единственным очевидным связующим звеном с внешним миром была узкая длинная щель сверху, которая проявилась после частичной расчистки завалов десантниками. Антон, Ирина, Игорь и Виктор смотрели на эту щель и радовались едва ли не каждому мельтешению, возникавшему перед их взором.

– Бляха, зазор ведь узковат для домкрата, – не сдержался Сиводедов.

– Узковат, – согласился Лавров. – Ломик не помешал бы. А еще лучше – два.

– И где же мы их возьмем? Опять весь поселок обшаривать?

– Зачем обшаривать? Просто вспомни, где мы их уже видели, – с ухмылкой сказал Батяня.

По его тону трудно было определить, шутит он или нет. Вроде и место, и время для шуток не совсем подходящие. Но комбат все равно решил немного испытать старлея. Вадим застыл на месте с удивленным выражением лица. Он попытался сложить воедино все то, что уже видел на руинах поселка. Картина получалась весьма фрагментарная.

– Мужики, в чем заминка? Вы собираетесь нас вытаскивать? – нетерпеливо выкрикнул Серебряков.

– Да. Но нам нужно приподнять плиту, чтобы воспользоваться домкратом, – пояснил Лавров.

– Стоп! – Сиводедова будто осенило.

Он резко развернулся, рванул между двумя завалами, свернул направо и возле одной из руин нашел два ломика.

– Товарищ майор, ну почему вы не сказали, где они лежат? – первым делом поинтересовался он, вернувшись на место.

Командир, взяв один из ломиков, ответил:

– У офицера ВДВ должна быть хорошая память, почти фотографическая. Пригодится и на спецоперациях, подобных этой, и во время боевых действий.

Не дожидаясь реакции старлея, он осторожно продел край ломика в зазор и обратился к пленникам подвала:

– Если можно, постарайтесь держаться подальше от этого края. Начинаем приподнимать.

Сиводедов последовал его примеру. Они поднапряглись и попытались приподнять плиту. Она оказалась не такой уж легкой и с первого раза не поддалась. Десантники предприняли вторую попытку. Плита чуть поднялась вверх, зазор расширился. Вадим изловчился и удачно подтолкнул ногой домкрат.

– Ну, Вадя, молодец, – похвалил его Батяня. – Теперь дело пойдет.