"Братская могила экипажа". Самоходки в операции "Багратион" - Владимир Першанин

Броня толщиной шестнадцать миллиметров не смогла защитить их. Несколько крупных осколков пробили борт. Командир, младший лейтенант, был убит, а заряжающий тяжело ранен.

Спас машину опытный механик Иван Грач. Оглушенный ударом, он сумел правильно среагировать и погнал «сушку» в капонир, вырытый для укрытия артиллерийского тягача. Машина высотой два метра скрылась в капонире, опередив на несколько секунд следующий снаряд, нацеленный в нее.

Через десяток минут подбили еще один танк и вторую самоходку из батареи Захара Чурюмова. «Тридцатьчетверка», огрызаясь огнем орудия и двух пулеметов, сумела уйти. Поврежденный двигатель дымил, глох, но механик дотянул машину до исходных позиций.

Второй самоходной установке не повезло. Бронебойная болванка, выпущенная из пушки, укрытой в доте, пробила лобовую броню и оторвала руку механику-водителю. Командир машины, молодой лейтенант, сумел под огнем вытащить тело механика и затянуть жгут на обрубке руки.

Нырнув в люк, сам сел за рычаги управления. Его прикрывало орудие самоходки, посылая снаряд за снарядом в бетонную коробку дота. Лейтенант повел машину прямо на дот, намереваясь разбить его с близкого расстояния.

Видя опасность, старший унтер-офицер, командир дота, приоткрыл бронированную заслонку и с расстояния ста шагов послал кумулятивный снаряд. Вспыхнул двигатель, лейтенант успел выскочить из горящей машины. Через минуту сдетонировал боекомплект, разорвав рубку и тело контуженого наводчика.

Комбат Захар Чурюмов редко терял хладнокровие даже в самых сложных ситуациях. Однако сейчас он вышел из себя, глядя на происходящее.

Излишне самоуверенный полковник Орлов развернул весь свой полк и приданную бронетехнику в цепь, рассчитывая с ходу проломить немецкую оборону и ворваться на окраины города Витебска. Он считал, что после артподготовки и меткого авиаудара штурмовиков сделать это будет не сложно.

Однако немцы не только удерживали город, но и прикрывали части, пытавшиеся выйти из окружения, то есть спасали своих. В подобных случаях действовали не только приказы, но и чувство товарищества. Тем более силы у обороняющихся имелись, а русские командиры в очередной раз шли в лобовую атаку.

Горели два танка и самоходка, еще две машины вышли из строя. Но тяжелее всего приходилось пехоте. Полк расстреливали не меньше, чем из полутора десятков пулеметов, в том числе из крупнокалиберных. Часть огневых точек подавили снарядами танки и самоходки.

Но сверкали вспышки из бронеколпаков, которые трудно уничтожить. Снаряды рикошетили от закругленной брони, а чтобы всадить снаряд в амбразуру, требовалось подойти как можно ближе.

Вели огонь два дзота, пулеметные точки, защищенные накатами из шпал. Их можно было разбить фугасными снарядами, но уцелевшим танкам и самоходкам приходилось сейчас спасать себя. Иначе все машины рисковали сгореть на подходах.

Чурюмов с горечью увидел, как гибнет стрелковая рота, которую с трудом подняли для броска командир и уцелевшие взводные. Плотная трасса из бронеколпака безошибочно настигла лейтенанта, командира роты.

Из гимнастерки на спине брызнули клочки, лейтенант свалился как подкошенный. Ему пытался оказать помощь ординарец, затем растерянно выкрикнул:

– Ротного убили! Насмерть.

Вряд ли его кто расслышал за грохотом разрывов, свистящих на все лады пулеметных и автоматных очередей. Неподалеку упали сразу трое-четверо бойцов, которых вел за собой взводный.

Очередь хлестнула его по ногам. Младший лейтенант, ахнув, упал на траву. Остатки роты залегли, а в наушниках Чурюмова послышался голос полковника Орлова:

– Пехота гибнет, а ты топчешься на месте. Тебе говорю, капитан! Под суд за трусость…

Крик обозленного полковника заглушил разрыв 105-миллиметрового снаряда. Еще один рванул метрах в семи впереди. Сквозь оседающий дым Чурюмов разглядел приземистую коробку бетонного дота.

– Заходи левее… вперед не лезь, – скомандовал капитан механику-водителю.

– Вперед идти боишься? – донеслось в наушниках. – Попробуй только попятиться!

Самоходка обходила дот слева. Чурюмов пытался связаться с Карелиным, но связь отсутствовала.

– Да вон его машина, – показал заряжающий. – Метров двести от нас.

Взорвались сразу три или четыре мины, накрыв расчет «максима». Несколько бойцов, не выдержав, побежали назад.

– Ребята, прячьтесь в воронках! – крикнул заряжающий. – От минометов не убежать.

Осколок как зубило врезался в рубку, другой вырвал клок материи и ваты из танкошлема заряжающего. Тот присел, ощупывая голову. Пехотинцам, пробегавшим мимо, повезло меньше.

Один был убит наповал, гимнастерку словно облили красной краской. Двое с трудом поднялись и, поддерживая друг друга, шатаясь, побежали к воронке от авиабомбы.

– Башку не высовывай, – одернул сержанта Чурюмов. – Готовь фугасный… сил хватит?

– Хватит.

Орудие выстрелило дважды, но боковая стена дота не поддавалась, хотя снаряды попали в цель.

– Ближе надо подобраться, ближе, – бормотал капитан, пересаживаясь на место наводчика.

– Куда еще ближе? – выкрикнул механик-водитель. – Вон, траншея под носом. Шарахнут из своей трубы – в момент на небеса взлетим.

Чурюмов, оглянувшись, заметил троих бойцов из десантной роты, упрямо бежавших следом за самоходкой.

– Мужики, прикройте! Дуйте к траншее и все гранаты туда.

Небольшого роста рыжий сержант понимающе кивнул. Все трое стали доставать из подсумков «РГД» и «лимонки». Капитан, чтобы подбодрить их, выстрелил в сторону траншеи из орудия.

До бетонного дота оставалось метров семьдесят. Очередной снаряд лишь отколол кусок бетона, а из задней дверцы выскочил немец с «фаустпатроном» под мышкой.

– Сученок, убить нас хочешь! – орал механик, разгоняя машину.

Снаряд, выпущенный на ходу взорвался под ногами гранатометчика, подбросив в воздух смятое тело. Одновременно взрывная волна сорвала с нижней петли массивную, бронированную дверцу дота.

Мгновенно среагировал оставшийся без дела наводчик Выскочил из рубки и подбежал к распахнутому входу в дот. Один из артиллеристов тянул дверцу, пытаясь ее закрыть.

– Хрен тебе! – кричал наводчик, вскидывая «ППШ». – Жрите до отвала.

Он выпустил диск скорострельного автомата (шестнадцать пуль в секунду) в задымленное отверстие дота. От зажигательных пуль там что-то загорелось, выбежали двое уцелевших артиллеристов.

Наводчик успел ударить одного из них прикладом, второй схватил сержанта за горло и повалил на землю. Не выдержав, спрыгнул заряжающий и принялся молотить рукояткой пистолета рослого немца. Тот уже обмяк и лежал с разбитым затылком, а заряжающий продолжал в горячке добивать его.

– Экипаж, по местам! – кричал Чурюмов.