"Братская могила экипажа". Самоходки в операции "Багратион" - Владимир Першанин

Новые «тридцатьчетверки» хоть могут как следует ответить из своих 85-миллиметровых орудий, а легкие самоходки с броней в три сантиметра сгорят, как свечки, не успев разогнаться.

Оба офицера-самоходчика, услышав новость, переглянулись, но никак не отреагировали.

– Чего молчите? – не выдержал полковник – Не мне, а вам под огонь этих «кошек» идти. Вы хоть какой-нибудь план разработайте.

– Как от снарядов уворачиваться? – съязвил капитан Чурюмов. – Спасибо за сочувствие.

Однако начиналось все не так и плохо. Пришли наконец обещанные «тридцатьчетверки». Правда, их было пять, а не десять, как положено по штату в танковой роте. Вместе с ними пришла и отремонтированная самоходка из батареи Чурюмова.

– Теперь можно наступать, – не скрывал удовлетворения полковник Орлов, обходя новые танки «Т-34-85» с массивными орудиями.

Появление «тридцатьчетверок» вызвало радостный рев пехоты.

– Танки! Наконец-то!

– Во громадины.

– Сейчас они намотают фрицев на гусеницы!

– Нам так не радовались, – ревниво заметил наводчик Федосеев.

– Ну и наплевать! – отозвался сержант Бурлаков. – Оборону теперь танки прорывать будут.

Однако настроение испортил молодой полковник Орлов, командир стрелкового полка. И Чурюмов, и Карелин услышали по рации команду:

– Самоходы, от танков не отставать!

Захар Чурюмов едва не выкрикнул в ответ: «Обе батареи хотите сразу угробить?» Но промолчал. Это был боевой приказ, хоть и не продуманный, однако его следовало выполнять. Соединившись с остальными командирами самоходок, обронил короткую фразу:

– Ребята, берегите машины.

Началась артиллерийская подготовка. Организовали ее неплохо. Кроме дивизиона 122-миллиметровых гаубиц в течение получаса вели огонь тяжелые минометы, а затем на позиции немцев обрушилась девятка штурмовиков «Ил-2». Они прошли почти над головами. Темные массивные самолеты сбросили стокилограммовые бомбы. Перестроившись, ударили ракетами, а на третьем заходе открыли огонь из автоматических пушек и пулеметов.

Несмотря на свой немалый боевой опыт, экипаж Карелина впервые видел вблизи действие знаменитых штурмовиков. Над немецкими позициями стоял сплошной рев моторов мощностью 1700 лошадиных сил.

Там, где упали бомбы и взорвались около полусотни ракет, клубилась завеса дыма и черноземного крошева, сквозь которую пробивались языки огня. Взрывались боеприпасы, горели развороченные дзоты и блиндажи.

Немцы окрестили штурмовики «Ил-2» весьма характерными прозвищами «мясники» или «мясорубки». Наша пропаганда для благозвучности придумала название «черная смерть». Как бы то ни было, но эти бронированные машины, действуя с предельно малой высоты, уничтожали цели на выбор и очень эффективно.

Авиационные пушки «ВЯ-23» калибра 23 миллиметра разрабатывались как средство уничтожения защищенных наземных целей. Снаряды летели со скоростью 900 метров в секунду, пробивая бревенчатые накаты блиндажей, оставляя внутри тела убитых и раненых.

Но блиндажей на всех не хватало. Многие немецкие солдаты прятались в траншеях и защитных щелях, сжавшись в комок. Те, кто рисковал поднять голову, видели, как счетверенные трассы двух пушек и двух пулеметов вспахивают землю широкой смертоносной полосой, уничтожая все живое.

У кого-то не выдерживали нервы. Но выскочившие из окопов падали здесь же, возле укрытий. Спастись от «черной смерти» было трудно. Расчет 20-миллиметровой пушки вложил точную очередь, прошив штурмовик от носа до киля. Потерявший управление «Ил-2» врезался в землю, превратившись в огненный клубок.

Штурмовик, идущий следом, накрыл зенитку и ее расчет точным попаданием нескольких снарядов. Командир расчета и наводчик остались лежать возле исковерканной пушки, остальные зенитчики расползались прочь.

– Так их, сволочей! – стучал кулаком по броне заряжающий Костя Бурлаков. – Это вам не сорок первый год!

На флангах взвились зеленые ракеты, сигнал к атаке.

– Ну, двинулись помалу, – вдохнул Алесь Хижняк, двигая рукояткой скоростей. – В атаку – как на праздник. И когда эта чертова война кончится…

Карьера полковника Орлова Сергея Фатеевича складывалась вполне успешно. Даже по меркам военного времени, когда вчерашние командиры рот нередко за полтора-два года, получая досрочные звания, возглавляли полки и бригады.

Одни добивались этого умелыми действиями своих подразделений. Других отличала жесткая напористость, когда полученные задачи выполнялись безоговорочно, любой ценой, несмотря ни на какие потери. Третьим помогали связи.

В судьбе Орлова сыграли свою роль сразу несколько факторов. Отличное окончание военного училища и удачная женитьба на дочери одного из высоких партийных деятелей дали неплохой толчок молодому лейтенанту. Но основное зависело от него.

Сережа Орлов неплохо командовал до войны взводом, затем получил роту. В ожесточенных боях под Москвой, где судьба отпускала ротным командирам считанные дни, в лучшем случае – недели, он с помощью тестя был назначен адъютантом старшего командира батальона (начальником штаба), что позволило ему выжить и получить свой первый орден.

В хаосе отступлений и «котлов» сорок второго года молодой капитан был внезапно отозван для учебы в академию. Предписание пришло вовремя. Через считанные дни после отбытия Орлова в Москву его бывший полк и батальон угодили под танковый удар и были почти целиком уничтожены. Остатки бойцов и командиров угодили в плен.

Учеба продлилась до декабря сорок второго года, когда его внезапно вызвал к себе тесть и коротко проинформировал:

– Под Сталинградом зажали в клещи целую немецкую армию. Заканчивай свою учебу и просись на передний край под Сталинград. Это крепко тебе зачтется… если генералом хочешь стать.

Отвыкший за полгода от войны, окунувшийся в необременительную учебу и сытную жизнь, Сережа Орлов на фронт не рвался. Тесть его успокоил:

– Я уже кое с кем переговорил. Тебя рекомендовано использовать в должности начштаба полка. Это все же не передовая.

Но под Сталинградом судьба майора Орлова сложилась совсем по-другому. Вместо победного наступления, которое взахлеб расписывали газеты, шли ожесточенные бои с окруженной армией Паулюса, которая упорно не желала сдаваться.

Командир дивизии, сухощавый полковник, отложил в сторону предписание и, оглядев статного майора в новеньком полушубке, скрипучим голосом объявил:

– Сейчас судьбу сражения решают батальоны и смелые комбаты. Мы их бросаем в бой, когда еще штабы полков толком не сформированы. Зачем тебе штабная писанина? Принимай стрелковый батальон и бей врага. Добывай славу в бою. На тебя товарищ Сталин смотрит.

Орлов заикнулся, что он майор и досрочно закончил академию. Это был намек, что он заслуживает более высокой должности. На что был получен короткий и резкий ответ: