"Братская могила экипажа". Самоходки в операции "Багратион" - Владимир Першанин

– У меня взводами сержанты командуют, а ротами младшие лейтенанты. Вот и покажи свою выучку, товарищ майор.

Орлов глянул на простенький портрет Сталина, висевший в блиндаже командира дивизии, и послушно козырнул. Вечером он уже принимал батальон, на три четверти состоявший из новобранцев, а утром принял бой.

За месяц с Сергея Орлова слетела вся ненужная шелуха несостоявшегося карьериста. Сначала в батальоне было шестьсот человек, потом триста, затем осталось меньше ста. Обходя заснеженные траншеи, он окликал своих солдат по именам, а они отвечали ему по-свойски:

– Ничего, товарищ майор. Держимся. Водку скоро подвезут?

– Вечером. С патронами как?

– Пока хватает.

Вечером Орлов пил ту же водку с лейтенантом и старшиной, а второй лейтенант дежурил в траншее и будил засыпающих солдат.

Академик-майор уже не думал о должностях, ел вместе со всеми жесткую вареную конину, когда прервался подвоз продовольствия. А однажды полдня заменял пулеметчика, выпустив из «Дегтярева» штук пятнадцать дисков. Он видел, как падают пытающиеся контратаковать окруженные немцы, и злорадно смеялся, когда они откатывались, оставляя на снегу трупы.

Смелость майора оценил командир дивизии. Представил к ордену, а спустя время, после санбата, поставил командовать полком, повысив в звании. За полтора года Орлов привык к своей высокой должности. В тридцать лет уже полковник! Было от чего закружиться голове.

Хотелось шагать дальше, наносить врагу умелые дерзкие удары. И вот она, Белоруссия, жесткий командующий фронтом Иван Черняховский, самый молодой из командующих. Перед наступлением получил напутствие:

– Надеюсь, что полк и его командир себя проявят. Удачи, товарищ Орлов! Береги людей, дорогой ценой нам победы достаются.

– Так точно, товарищ генерал армии, – козырнул Сергей Орлов.

Хотя слова насчет «беречь людей» воспринял как дежурную присказку. Когда в Красной армии на потери оглядывались? Главное – бить врага.

– Везунчик! – переговаривались штабные. – Тут до седых волос никак «майора» не получишь, а наш орел в тридцать лет к генеральским лампасам подбирается.

– Шустрый парень, – соглашались сослуживцы.

Те, кто постарше, качали головой:

– Слишком разогнался Сергей Фатеевич. Широко шагает. До лампасов еще далеко. Как бы полковничьи штаны по швам не лопнули.

Наступление полка поначалу шло успешно. Орлов, не теряя времени, дал сигнал к атаке, когда еще не рассеялся дым от взрывов авиабомб, ракет и гаубичных снарядов. Расширяя брешь в обороне, пробитую крепкой артподготовкой, по приказу полковника в центре наступали «тридцатьчетверки».

Не отставая от них, слева и справа двигались вместе с десантом и пехотными ротами обе батареи самоходно-артиллерийских установок.

– Таран! – шептал полковник Орлов, наблюдая в бинокль за продвижением бронетехники и своих батальонов. – Посмотрим, как фрицы этот удар выдержат.

– Побегут, куда они денутся, – тут же поддержал своего командира молодой адъютант, недавно получивший «капитана».

Зрелище было впечатляющее. Вместе с танками и самоходными установками цепями шли все три стрелковых батальона, полностью укомплектованные, прошедшие подготовку перед началом операции. Треть личного состава были вооружены автоматами и вели огонь на ходу.

Следом за пехотой катили легкие пушки полковые артиллеристы. Минометчики тоже не стояли на месте, продвигаясь вперед со своими трубами. Противотанковая рота трусцой бежала в общей массе, попарно неся на плечах длинноствольные ружья.

Орлов бросил в атаку сразу весь полк, оставив в резерве лишь роту автоматчиков. В своих окопах и капонирах оставались пока тяжелая минометная батарея и приданный полку гаубичный дивизион.

«Если бить, то мощным кулаком, не распыляя силы!» – так учили в академии.

Угодив на мину, подорвалась одна из «тридцатьчетверок». Остальные увеличили скорость, стремясь быстрее проскочить опасное место. Хлопнули две-три «противопехотки» на участке второго батальона. Там возникло небольшое замешательство.

Но основная масса бойцов приближалась к первой линии траншей, где дымились воронки, и немцев уже не было – они отступили.

– Драпают фашисты! – воскликнул адъютант, а командир полка немедленно осадил его:

– Накаркай мне тут еще!

Начштаба полка, пятидесятилетний подполковник, тоже наблюдал за атакой в бинокль. В голове офицера, прошедшего Гражданскую и Финскую войны, вертелось слово «масса». Неприятное слово. Войска не должны наступать массой, как это происходило сейчас.

Две тысячи человек, полк, в котором начштаба служил третий год, образовали массу, но никак не таран, про который шептал полковник Орлов.

Немцы открыли минометный огонь, стреляли не менее десятка пулеметов, отсекая пехоту от танков и самоходок. Второй батальон замешкался и отстал. Им командовал не слишком опытный выдвиженец Орлова.

Перехватив взгляд начштаба (вечно он всем недоволен!), Орлов приказал связать его со вторым батальоном.

– Ноль одиннадцатый, ты меня слышишь? В немецкой траншее решил отсидеться? Попробуй, сорви атаку! Я с тебя погоны сорву.

Задымилась и встала еще одна «тридцатьчетверка». Оставшиеся три танка вели беглый огонь из орудий и ход не замедляли. Ими командовал молодой и решительный командир роты.

Они с ходу раздавили две уцелевшие противотанковые пушки, пулеметный расчет и приближались ко второй линии траншей.

Батареи Чурюмова и Карелина замедлили ход, поджидая пехоту. Планируя атаку, командир полка не слишком задумывался над тем, что легкие самоходки не предназначены для прорыва обороны.

Имевшие противопульную броню самоходно-артиллерийские установки «СУ-76» не могли тягаться с «тридцатьчетверками». Но они обладали хорошей маневренностью, имели сильные орудия и предназначались для поддержки пехоты и уничтожения огневых точек. Пускать их вместе с танками на открытой местности под прицел немецких пушек было безрассудно.

К сожалению, Орлов, командуя более года полком, вошел во вкус окриков и непродуманных команд.

Большинство противотанковых пушек в передовых траншеях были разбиты во время артподготовки и налета штурмовиков. Немцы открыли огонь из 105-миллиметровых гаубиц, укрытых в глубине обороны, которые до поры молчали.

Они стояли за домами, в садах, прятались в капонирах. Это было не самое эффективное орудие против танков из-за своего большого веса (две тонны) и невысокой скорострельности. Однако для легких самоходных установок их осколочно-фугасные снаряды весом пятнадцать килограммов представляли серьезную опасность.

Один из первых снарядов взорвался рядом с самоходкой из батареи Захара Чурюмова. Машину встряхнуло, а веер осколков ударил в правый борт рубки, где находились командир установки и заряжающий.