"Братская могила экипажа". Самоходки в операции "Багратион" - Владимир Першанин

Боевые действия по освобождению Белоруссии уже с первых дней приняли активный наступательный характер. 5-я гвардейская танковая армия вырвалась вперед и перекрыла возможность отхода немцев из города Орши, крупного железнодорожного узла. 26 июня нашими войсками была перекрыта Минская автомагистраль, а на следующий день освобожден город Орша.

Самоходно-артиллерийский полк подполковника Тюлькова понес в первые дни боев значительные потери. Шесть самоходок сгорели или были разбиты прямыми попаданиями. Еще четыре срочно ремонтировались в полковой ремонтной роте.

Рассчитывать на пополнение в ближайшие дни не приходилось. Полк получил сутки на восстановление экипажей и батарей. Из резерва прислали несколько офицеров и сержантов. Об отдыхе речь не шла.

Борис Прокофьевич Тюльков вместе с начальником штаба Банниковым и капитаном Чурюмовым в очередной раз просматривали штаты полка. Даже если будут введены в строй поврежденные машины, то полк пойдет в наступление с большим некомплектом – пятнадцать самоходок вместо двадцати одной по штату.

Практически три батареи. У Павла Карелина остались всего две машины. У Захара Чурюмова тоже две, но капитан мог хотя бы рассчитывать на восстановление самоходки, которой временно командовал механик-водитель Иван Грач. Командир машины погиб.

После короткого спора пополнили до четырех самоходок первую, вторую и третью батареи. В четвертой батарее, которой командовал молодой комбат Василий Гладков, оставили три машины.

Комбаты первых трех батарей считались наиболее подготовленными и опытными. Но когда заговорили о капитане Бакулине, Захар Чурюмов скептически покачал головой:

– Его бы лучше в резерв. Наслышан, как он на плацдарме воевал.

– Чтобы комбата с батареи снять, нужны веские причины, – рассудительно заметил подполковник. – А то, что он с Карелиным не поладил, еще не повод. Да и не всем героями вроде тебя быть.

– При чем тут герой? – вскинулся Чурюмов. – Слабоватый комбат, и все тут. Кстати, я хотел бы командиром машины Ивана Грача назначить. Мужик решительный, с головой, самоходку хорошо знает.

Возразил начальник штаба Банников:

– Грач – старший сержант, а по штату машиной офицер должен командовать.

– Такой, как Бакулин…

– Ладно, не бурчи, – вмешался Тюльков. – Я не возражаю, но следует со штабом дивизии согласовать. Своими правами могу только присвоить Грачу звание «старшина»… Пусть временно принимает машину, а там видно будет.

Карелин приводил в порядок две оставшиеся «сушки» своей батареи. Хотя машины оставались в строю, но требовалось устранить мелкие неисправности. Сменили моторное масло, почерневшее от перегрева, подтянули соединения, заклепали две пробоины в бортовой броне.

Новый заряжающий Федор Слобода прибыл из экипажа утонувшей на переправе через болото машины. До этого находился в резерве. Точнее, воевал несколько дней в десантной роте капитана Бобича.

Как и большинство заряжающих, которые имели дело с довольно увесистыми снарядами, Федор был крепкий, широкоплечий парень невысокого роста. Воевал больше года, так, что учить его не приходилось. Однако Алесь Хижняк не преминул прочитать сержанту инструкцию:

– Ты теперь в экипаже комбата Карелина, а это повышенная ответственность. Рот в бою не разевай и не высовывайся. У нас заряжающим Костя Бурлаков был. Хороший парень, опытный, а высунулся во время обстрела и поймал осколок в черепок Насмерть…

– Федору это не грозит, – возразил наводчик Никита Федосеев. – Костя ростом под метр восемьдесят был, а Слобода на голову ниже. Ты лучше расскажи, Федор, как вы самоходку сумели утопить.

– А чего хитрого? – пожал плечами младший сержант. – Ночью шли, ничего не видно. Лейтенант молодой, дергался и механику постоянно указания давал.

– Хуже нет таких командиров, – заявил Алесь Хижняк – Ну, а механик?

– Тоже не слишком опытный. А тут ночь, ни хрена на видно, настил качается, крепления рвутся, он занервничал и врубил полный газ. Лейтенант ему кричит: «Не газуй, слышишь!» А механик испугался, что утонем. Гусеницы с такой силой провернулись, что одно бревно лопнуло. Вот тут мы уже по-настоящему тонуть начали. Передок в воду ушел, уже люк захлестывает, а механик-водитель все на газ жмет.