Фарс-мажор: Актеры и роли большой политики - Андрей Колесников

Поразительно, как стремительно риторика советского времени овладевает сегодняшним днем. Возможно, это происходит оттого, что эта риторика совершенно безупречна по своим до боли простым формулировкам, которые сами просятся на язык, потому что ковались в многолетних позиционных боях с вероятным и мнимым противником, и хотя ковала их сама жизнь, оттачивала их смерть, то есть угроза полного истребления человечества, исходящая именно от натовских ястребов и коршунов.

* * *

А почему у нас, кстати, до сих пор не сажают журналистов за то, что они не сотрудничают со следствием? Все вроде у нас делают, кроме этого. И вот это самое странное.

Ведь, казалось бы, одно удовольствие – посадить журналиста. Ну кому от этого станет хуже? Общественность будет удовлетворена: хоть одного наконец посадили. Для следствия – польза несомненная, говорить не стоит.

Даже журналисту от этого хуже не будет. Популярность, к которой каждый журналист стремится по определению, в силу своего тщеславия, из-за которого он, в конце концов, и пришел в эту профессию (если, конечно, не привели его сюда, например, родители – в силу их тщеславия), будет в результате такой истории обеспечена на сто процентов.

* * *

Пресс-конференция запомнилась нервными вопросами латвийского тележурналиста, которые он к тому же никак не мог сформулировать. Чувствовалось, что хотел обидеть.

* * *

– Кажется, Зощенко говорил, что слово не воробей, вылетит – не поймаешь. А у нас журналисты догонят, поймают и посадят, – увлеченно размышлял господин Путин, отвечая на мой вопрос.

* * *

На пресс-конференции по итогам саммита Россия – ЕЭС ничто не предвещало беды. И тут прозвучал вопрос французского журналиста. Он спросил, не думает ли господин Путин, что, искореняя терроризм в Чечне, он уничтожает народ Чечни.

Президент России начал издалека, но потом обратился лично к журналисту, задавшему вопрос. Он начал объяснять, какая тому грозит опасность. Он в опасности, если христианин, потому что радикалы-экстремисты преследуют христиан. Если атеист, то тоже в опасности, потому что им не нравятся атеисты.

– Но если вы мусульманин, то и это вас не спасет. Приезжайте к нам, у нас многоконфессиональная страна, хорошие врачи, сделают вам обрезание… – Владимир Путин помедлил, подбирая нужные слова. – И я порекомендую сделать эту операцию таким образом, чтобы у вас больше ничего не выросло!

Владимир Путин уже отвечал на следующий вопрос, когда датский журналист, получивший рискованное предложение от российского президента, вдруг встал и буквально выбежал из зала.

Куда он побежал? Ведь спасения, как сказал ему российский президент, нет нигде.

* * *

Президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов сравнил отношения прессы и спецслужб: «Это как жить с нелюбимой тещей: деться некуда, нужно договариваться, чтобы не превращать жизнь в ад».

Но спецслужбы как раз к этому, по-моему, и стремились.

* * *

Госсекретарь США Колин Пауэлл с большим интересом рассматривал журналистов и внимательно следил за их реакцией на слова коллеги. Стоило моему американскому соседу, строча в блокноте, машинально поморщиться на замечание нашего министра о функционировании авиабаз, как Колин Пауэлл тут же засек это капризное движение носом и подмигнул своему журналисту. Тот, впрочем, по-прежнему строча в блокноте, не поднял головы. Сам виноват. Не о чем будет рассказывать внукам.

* * *

Лабрадор Кони, совсем уж расслабившись, развалилась прямо у входа в кабинет, где у Владимира Путина должна была состояться встреча с Михаилом Зурабовым, и провожала журналистов в этот кабинет сочувственным взглядом.

* * *