Фарс-мажор: Актеры и роли большой политики - Андрей Колесников

Возможно, девушка предпочитала оперировать реальными цифрами. Во всяком случае, лично меня воодушевила уверенность, с которой она поправила президента.

– Не файв, а сэвен, – в свою очередь, поправил ее господин Путин. Девушка посмотрела на него и, видимо поняв, что спорить бесполезно, кивнула.

– За пять месяцев 2005 года рост экономики составил 5,4 процента, – продолжил господин Путин.

Все-таки, таким образом, в принципиальной позиции девушки был смысл. Не зря она настаивала на цифре 5.

* * *

– Как вы думаете, зачем Михаил Евдокимов пошел в политику? – спросил я главу Республики Алтай Михаила Лапшина.

– Он ни с кем не советовался, – вздохнул Михаил Лапшин. – Решил – и пошел. И со мной не советовался.

– А вы бы что ему посоветовали?

– Я бы промолчал, – решительно сказал господин Лапшин.

* * *

– Кто травил Михаила Евдокимова? – спросил я.

– Старая гвардия, – уверенно сказал глава Республики Алтай Михаил Лапшин. – Такой шмон создавали… Хоть я это слово и не употребляю. Даже если он говорил, что дважды два – четыре, такая истерика начиналась! Ему плечо надо было подставить, а они… Его же все-таки президент назначил.

– Да нет, выбрали его всенародно, – напомнил я.

– Выбрали, – согласился Михаил Лапшин. – Но мы-то с вами понимаем…

* * *

– Мне очень не понравилось, что вы сказали такую фразу, – отвела меня в сторонку замдиректора исполнительного комитета по подготовке Сочи к Олимпиаде 2014 года Светлана Гурьева. – Что если не догоним, то согреемся. Ох, как не понравилась мне эта фраза. Мы верим, что победим.

– Москва тоже верила, – сказал я.

– Мы учли все ляпсусы Москвы и не повторим их! – вскрикнула Светлана Гурьева.

– А какие у Москвы были ляпсусы? – переспросил я.

– Вы никогда этого не узнаете! – торжественно сказала она.

* * *

Я поинтересовался у пресс-секретаря президента России Алексея Громова, оплатил ли господин Путин перевозку личного автомобиля из Москвы в Сочи транспортной авиацией (служебные лимузины президента перевозятся по воздуху за счет госбюджета).

– Она перегонялась по земле, – сообщил пресс-секретарь президента.

– Кем? – попытался уточнить я.

– Тем, кто умеет перегонять, – уточнил Алексей Громов.

* * *

Президент России должен был принимать вице-премьера чеченского правительства Рамзана Кадырова, как и премьера Сергея Абрамова и президента Чечни Алу Алханова, на втором этаже резиденции. Поднявшись, он обратил внимание, что за ним следует неумолимый в своей преданности лабрадор Кони. Присутствие собаки в помещении явно не входило в планы господина Путина, и он, уверенно пройдя сквозь строй журналистов, невозмутимо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, которая была ровно напротив той, через которую он зашел. Этот уверенный проход выглядел цинично. Кони доверчиво последовала за хозяином. Она не поняла, что президент этим маневром решил просто заманить ее в другую комнату и закрыть там.

Еще через минуту господин Путин снова вышел к журналистам (словно ничего и не было) и начал (как ни в чем не бывало) ждать гостей.

Но тут из соседней комнаты донесся многозначительный лай. Кони поняла, как с ней поступили. Хозяин, очевидно, тоже понимал, что Кони не успокоится, а ему надо было сказать собеседникам нечто такое, что исключало любую лирику.

Между тем большей лирики, чем сопящий на паркете лабрадор, представить себе невозможно.

Господин Путин вынужден был открыть еще одну дверь и выпустить собаку, которая положила своего хозяина на лопатки.

* * *

Губернатор Ставропольского края Александр Черногоров голосом, до жути похожим на голос президента СССР Михаила Горбачева, поприветствовал президента Башкирии Муртазу Рахимова:

– Ну как жизнь в Башкортостане?!

– Да уж получше, чем в Татарстане, – буркнул господин Рахимов.

* * *

По пути от вольера к пресс-центру я уточнил у господина Путина, как зовут мини-лошадь, которую ему подарил президент Татарстана.

– Вадик, – отчего-то очень тихо ответил он, и голос его дрогнул.

– Как же Вадик? – удивился я. – В Казани он был, по-моему, Чипом. А вчера в «Бочаровом ручье» его все уже называли Семеном. А теперь – Вадик!

– Не знаю, что там было в Казани, – твердо сказал господин Путин, – а у нас будет Вадик.

– Вы сами придумали? – с искренним участием спросил я.

– Нет, – еще тише сказал президент.

– А кто? – я тоже невольно перешел на шепот.

– Людмила Александровна, – прошептал он.

* * *

Перед самым началом встречи президента США Джорджа Буша с лучшими представителями российской общественности в резиденции американского посла Спасо-Хаус через наушники можно было прослушать разговор двух американских переводчиков.

Один, местный, вводил в курс другого, заезжего, которому предстояло переводить господина Буша:

– Настроились? Он войдет в зал минут через десять.

– А русские будут задавать какие-нибудь вопросы?

– Что вы, никаких вопросов!

– Почему?

– Так решили. Будет только выступление Буша.

– И сколько?

– Минут сорок.

– О, сорок минут! А потом он, я слышал, будет здороваться с русскими? Может быть, им переводить то, что он будет им говорить?

– Ну, знаете… Мы, наверное, вас попросим сопроводить его. Но не нужно стараться переводить то, что будет говорить он, и особенно то, что будут говорить ему. Ну вы поймете…

* * *

– Немирович-Данченко в 1943 году, – говорил Олег Табаков, – занимался организацией театра, хотя никто тогда не знал, что наши победят…

– Наши знали… – поправил его идеологически бдительный президент.

– Но еще не сказали никому, – согласился Олег Табаков. – И был театр! И будет! И самое главное, чтобы мы тоже понимали, что на нас жизнь не кончается.

* * *

Господин Путин попросил Олега Табакова быть поближе к теме.

– Москва живет, еще сводя концы с концами, – кивнул Олег Табаков, – а в регионах и этого нет. Складывается впечатление, что в театре работают одни юродивые…

– Юродивые, говорите? – заинтересовался господин Путин. – А вы откуда приехали-то? Из Швейцарии? Юродивые в Швейцарию не ездят!

– А князь Мышкин? – тихо сказал за столом кто-то из режиссеров. Господин Путин не среагировал.

* * *