Наш принцип - Александр Пономарёв

Поднявшись вверх, а может быть, опустившись вниз — это было непонятно, так как лифт шел плавно и медленно, а шкала или кнопки на стенках отсутствовали, — Сергей долго ходил по каким-то коридорам. Он все хотел встретить кого-нибудь и расспросить: где он находится и как выбраться из этого лабиринта. Но навстречу ему, как назло, никто не попадался. Выбравшись наконец из многочисленных светлых коридоров, Сергей попал в казарму. Молодые и не очень молодые солдаты разглаживали утюгами постиранные гимнастерки. Группа бойцов сидела на скамейках и курила самокрутки. В воздухе отчетливо пахло махоркой.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — окликнул Сергея пожилой солдат, разглаживая седой ус, — приблудились? Своих, видать, ищете! — Он был одет в гимнастерку и галифе старинного покроя, на голове его была надета пилотка с красной звездой, а на плечи накинута старенькая фуфайка, из которой местами торчали клочки ваты.

— Да я даже не знаю, — ответил Сергей, — каких своих? У меня вот. — И он показал бойцу билет.

— Ну, это нам неведомо, — сказал солдат, равнодушно скользнув взглядом по билету, — я гляжу, одеты вы не по-нашему. Знать, своих ищете. Да только здесь вашего брата нет. Тута те, кто в Отечественную, значить, свои головы сложил. А на втором этаже, это, стало быть, над нами, так там кто на Таманском перешейке или, там, в Сомали, Вьетнаме, Египте и прочая. Твои, скорее всего, еще выше, там ваш брат афганец. Тебе туда и дорога.

Тут Сергей начал понимать, куда он попал. Но его это нисколько не испугало.

— Отец, а где ребята, которые в Чечне погибли? — теребил он за рукав старого солдата.

— Срочники? То есть федералы, по-вашему?

— Омоновцы, короче, офицеры, где они?

— Это, касатик, прямо по коридору, да потом еще на лифте. Иди, никуда не сворачивая, упрешься в лифт. А там написано. — И солдат отвернулся, потеряв к Сергею всякий интерес.

Сергей опять мучительно долго ходил по белым коридорам, никого не встречая, скрипя зубами и ругая почем зря старого солдата, что не объяснил как следует, куда тут идти. И тут билет в его руках начал мерцать. Буквы, написанные на бумаге, вдруг ожили и сложились в воздухе во фразу: «Вам пора, ваше время истекает».

Сергей, проклиная всех и вся, побрел к выходу. Обратную дорогу он нашел почти сразу. И вот тут, на выходе из здания, он неожиданно встретил Алика Белова.

— Здорово, Серый! — Алик обнял Сергея. — Как я по тебе соскучился!

— Привет, Алька! — Сергей чуть не плакал от досады. — Я вас четыре часа ищу, а сейчас видишь: время кончилось. Я должен идти. Ты мне скажи, как вы тут?

— Нормально, Серега, вы за нас не беспокойтесь! Всем привет передавай!

— Алик, жаль, что не поговорили. Скоро встретимся, тогда уж…

— Нет, Сергей, не скоро. — Алик качал головой.

Хлоп. Душа Сергея с небольшой высоты упала на кровать, и он проснулся. За плечо его тряс дежурный.

— Семенов, вставай, командир велел тебя разбудить. У нас в Ханкале ЧП.

Сергей протер глаза, быстро оделся и выскочил на улицу. Подполковник Овчинников сидел на скамейке и нервно поправлял на себе ремни. «Уазик» стоял под парами, готовый к выезду.

— Василия, чего стряслось?

— На сборы тебе десять минут. Выезжаем в Ханкалу. Николаенко застрелился, — сказал Овчинников.

События этого дня крутились в памяти Сергея ускоренной пленкой. Вот они приезжают в Ханкалу, слушают сбивчивый рассказ, что вот, мол, сегодня утром в 06:07 майор Николаенко застрелился. Все произошло в дальнем углу поселка, за вагончиками. Как это произошло — никто не видел и практически не слышал. Нашли его в указанное время. Пистолет ПМ, из которого он застрелился, уже отправлен на экспертизу в Толстой-Юртовский РОВД по территориальности, кстати, впоследствии именно трасологическая экспертиза определила, что стреляли из пистолета в указанное время дважды. Вообще, в этом деле было очень много белых пятен. Сергей с командиром забрали вещи Валерия Ивановича. Сергей про себя отметил, что в рюкзаке майора находится десять блоков сигарет.

«Зачем человек, который приехал лишить себя жизни, взял так много сигарет?» — подумал Сергей про себя.

Надо было забирать тело и везти в Моздок. На землю опустился туман, вертушки не летали.

— Чего делать будем, Сергей? — Овчинников смотрел на Сергея.

— Как чего, Василич? Это ведь наш боевой товарищ. Вызывай с базы КамАЗ, и повезли Иваныча в Моздок.

В поле под открытым небом стояли трехэтажные нары. На них рядами в полиэтиленовых мешках на алюминиевых салазках лежали тела погибших. Два солдата-срочника, лениво поворачиваясь и зевая, прохаживались вдоль нар.

— Как? Николаенко? Его когда привезли? — спросил один из них.

— Ты, дружище, поворачивайся быстрее. А то я тебе сейчас вращательный момент придам, — вспылил Овчинников.

Солдатики тут же нашли нужный мешок и аккуратно, чтобы не вызвать гнев этого нервного подполковника, сняли салазки и поставили их на землю.

— Надо посмотреть, а то вдруг не того заберете, — виновато промолвил солдатик.

Сергей скрепя сердце присел и расстегнул молнию на мешке. Николаенко как будто спал, только щеки его были покрыты черной засохшей кровью. Сергей неоднократно видел людей, в голову которых попала пуля. Тыльную сторону выносило напрочь. А между тем у майора было небольшое входное отверстие в правый висок и такое же небольшое выходное из левого. Он многозначительно посмотрел на Овчинникова, командир понимающе кивнул ему в ответ. И тут у Сергея пробежал по спине холодок, как будто он забыл что-то важное. Он еще раз посмотрел в лицо Николаенко, и мороз сковал его тело и волю, он вспомнил человека из сна, который приветливо кивнул ему и которого не смог тогда признать. Это был Валерий Иванович Николаенко.