Снайперы. Огонь на поражение - Максим Бузин

– Ничего, время терпит, – прошептал лейтенант, оторвавшись от оптического прибора, – ведь сквозь огненный шквал русские вперед не пойдут. На отчаянных самоубийц они не похожи…

Раздавшийся сзади шуршащий звук заставил Гюнтера обернуться. В нескольких метрах от него стоял командир взвода связи фельдфебель Шульц, однофамилец унтер-офицера Шульца, с зажатым под мышкой полевым телефоном «FF-33». За спиной фельдфебеля маячил солдат, державший в руках катушку с намотанным на нее кабелем, который змейкой тянулся по глинистому дну траншеи и исчезал в примыкающем к ней ходу сообщения.

– Вы ко мне, Пауль? – спросил Хаген командира связистов.

– Так точно, господин лейтенант! – ответил Шульц. – Обер-лейтенант фон Тиссен распорядился установить аппарат в расположении вашей роты! Он переносит свой командный пункт и отсюда будет руководить батальоном, а также поддерживать связь со штабом полка! Где прикажете нам разместиться?

– У меня в блиндаже, – кивнул Хаген себе за спину.

– Слушаюсь! – отчеканил Шульц.

Махнув рукой второму связисту, фельдфебель прошел мимо Гюнтера и спустился по вырубленным в земле ступенькам в блиндаж. Солдат, ловко размотав провод, юркнул следом.

«Какая муха укусила фон Тиссена? – проводив их взглядом, подумал Хаген. – Только вчера вечером перебрался на новый КП, а сейчас вдруг решил вернуться на передовую. Странно все это. Видимо, не зря говорят, что у начальства свои причуды»…

Пожав плечами, лейтенант продолжил наблюдение. Артобстрел не стихал, правда, его интенсивность по сравнению с первыми минутами уже ослабела. Соответственно, видимость улучшилась, и Гюнтер, достаточно хорошо рассмотрев, во что превратились покинутые ротой окопы, вслух произнес:

– Эрих был прав, когда решил отвести нас подальше! В устроенной русскими свистопляске далеко бы не все смогли уцелеть!..

– Здесь кто-то, кажется, хвалит свое руководство, – прозвучал возле его плеча знакомый слегка насмешливый голос.

Хаген повернул голову и искренне улыбнулся подошедшему незаметно фон Тиссену:

– Восхищаюсь твоей прозорливостью, Эрих!

– Ничего сложного, – отмахнулся тот и пожал лейтенанту руку, – элементарная логика и простой здравый смысл! Скажи лучше, куда ты дел Шульца? Он выдвинулся передо мной…

– Твой фельдфебель в блиндаже за моей спиной и телефон при нем! – ответил Гюнтер.

– Замечательно, – потер руки фон Тиссен, – сейчас связисты еще радиостанцию принесут, и совсем здорово будет!

– И чего тебе сзади нас не сидится? – недоумевающе спросил Хаген. – Скоро здесь будет весьма горячо! Слышишь, взрывы снарядов все ближе?

– Глухотой не страдаю, мой друг! – добродушно откликнулся Эрих. – А если без шуток, то я считаю, что должен быть вместе со своими людьми и вдохновлять подчиненных личным примером, когда неприятель пойдет в наступление!

– Хороший ответ, только ты не подумал о том, что одним точным выстрелом в данный момент русские артиллеристы могут уложить нас обоих! И, учитывая нынешний дефицит в офицерах, принять командование и моей ротой, и твоим батальоном будет просто некому!

– Подобное маловероятно, – усмехнулся фон Тиссен. – Сам посуди: огонь противника сюда еще не дошел, да и шальные снаряды не залетают, значит, нас двоих враз не накроют. А когда станет жарко, ты, как обычно, отправишься по траншее воодушевлять солдат, я же останусь руководить на месте. В общем, мы разделимся, и проблема исчезнет сама собой. Убедили тебя мои веские аргументы?

– Не совсем, Эрих! Ты забыл про случайности, постоянно происходящие на войне! – ответил Гюнтер, зевнув. – Поэтому, чтобы не искушать судьбу, я, пожалуй, прямо сейчас прошвырнусь по позициям роты!

– Как говорят здесь, в России, своя рука – владыка, – промолвил обер-лейтенант. – Тогда я с твоего позволения полюбуюсь в стереотрубу чудесным утренним пейзажем!

– О чем речь, наслаждайся и чувствуй себя, как дома! – вновь улыбнулся Хаген.

Поправив «МР-40», он неторопливо двинулся вдоль траншеи, изредка прислушиваясь к грохоту рвущихся снарядов и перекидываясь с встречающимися на его пути сослуживцами ободряющими фразами и словами…

* * *

…Стрелки наручных часов капитана Набойченко показывали четыре часа сорок две минуты. Старательно обработав передний край, артиллерия, как и планировалось, уже перенесла свой огонь дальше, вглубь вражеской обороны, но условного сигнала к атаке все не было, и это вызывало у Геннадия определенное беспокойство. Конечно, он помнил, что небольшая задержка предусматривалась изначально, но, как известно, нет ничего хуже, чем ждать и догонять…

– Заснули все там, что ли, – одними губами пробормотал капитан, устремив пронзительный взор в сторону КНП.

Краем уха он уловил прокатившийся по цепочке бойцов глухой шепот, однако внимания не обратил и еще секунд двадцать продолжал гипнотизировать немигающим взглядом наблюдательный пункт. Лишь зацепив боковым зрением приблизившуюся к нему фигуру, Набойченко повернул голову и несколько раз непонимающе моргнул, прежде чем распознал в закутанном в плащ-палатку бойце Дмитрия Ивановича Деменева. Впрочем, это было вполне объяснимо, поскольку надвинутая практически на глаза каска и винтовка системы Мосина с примкнутым к ней штыком также основательно меняли облик командира батальона и придавали ему разительное сходство с обычным красноармейцем.

– Меркулов настоял, заставил маскироваться, – скосив глаза на свою плащ-палатку, едва ли не извиняющимся голосом произнес комбат, – не хотел отпускать меня без нее.

– А что, подполковник на КНП? – удивился Геннадий.

– Точно так, Анатольевич, – ответил Деменев, почему-то вздохнув. – Еще затемно прикатил, причем на «Виллисе» Иванова и сам сидел за рулем. Сообщил, что комполка наступлением будет с левого фланга руководить.

– Довольно странная рокировка, – задумчиво сказал капитан.

– Начальству видней…

– А вы, значит, с нами, Дмитрий Иванович?

– Обязательно, – кивнул майор и поправил на голове каску, – иначе, как командиру, грош мне цена!..

– А я грешным делом подумал… – начал Геннадий, но закончить свою мысль не успел – три ракеты, оставляя за собой слабый дымный след, одна за другой взмыли в небо.

– Сигнал, товарищ майор! – сразу же подобравшись, воскликнул Набойченко и молниеносным движением выхватил из кобуры пистолет.

– Так поднимай роту, капитан! – сверкнув глазами, толкнул его в плечо комбат и лихорадочно принялся развязывать тесьму, удерживающую плащ-палатку на плечах. – А я пока скину этот хренов балахон!

– Вам же Меркулов запретил! – вылезая на бруствер, крикнул Геннадий.

– А-а! – махнул рукой Деменев, сбрасывая брезентовую накидку на землю.

Неразборчиво ворча что-то себе под нос, он с помощью Овечкина тоже выбрался из траншеи.