Снайперы. Огонь на поражение - Максим Бузин

Остальные тоже не теряли зря времени, используя возникшую паузу для осмотра оружия. Естественно, что каждый солдат и унтер-офицер еще перед выходом на задание тщательно подготовил свою винтовку, автомат или пулемет к предстоящему почти неминуемому бою. Но когда на кону стоит твоя жизнь, то еще одна проверка, пусть даже поверхностная визуальная, уж точно не будет лишней!..

…Внезапно в тишину летней ночи со стороны, где делали свою работу немецкие саперы, ворвались двусложные скрипучие звуки. Так кричит коростель-самец, метя территорию и привлекая самку для участия в брачных играх. Но для Хагена и его подчиненных это был условный сигнал, поданный старшим саперной группы унтер-офицером Вилли Кенигом и означавший, что путь через минное поле свободен.

– Пора, – стиснув зубы, прошептал лейтенант.

Сделав знак остальным, он бесшумно пополз вперед. Другие бойцы его группы, сохраняя между собой некоторую дистанцию, потянулись следом. Сверху продвижение отряда напоминало без устали извивающуюся серую змею, постепенно будто бы «ввинчивающуюся» в узкий коридор, ограниченный с обеих сторон воткнутыми в землю заостренными березовыми колышками.

Исключением являлся лишь оставшийся на месте расчет пулемета «MG-42», оборудовавший свою позицию возле раскуроченного снарядами обгорелого полугусеничного бронетранспортера «Ганомаг». Остов бронемашины грудой искореженного металла возвышался метрах в пятидесяти левее от проложенного саперами в минном заграждении прохода. И в задачу пулеметчиков входило в случае боестолкновения с русскими прикрыть сослуживцев плотным огнем.

Однако пока все вокруг было тихо. Из советских траншей не доносилось ни единого звука. Не было слышно ни окриков часовых, ни приглушенных бруствером голосов. Над освещенными луной окопами не вился ставший неотъемлемой частью солдатской фронтовой жизни сизый папиросный дым, и создавалось полное впечатление, что их все давно покинули.

Это очень тревожило лейтенанта Хагена, который полз, не опуская головы, постоянно смотрел в сторону неприятеля и спинным мозгом ощущал, что русские никуда не ушли, а затаились где-то совсем рядом и, оставаясь невидимыми для противника, внимательно за ним наблюдают, готовясь нанести удар. За годы, проведенные на войне, Гюнтер научился доверять своим чувствам. Но повернуть назад, тем самым нарушив приказ, он тоже не мог. Поэтому лейтенант упорно продолжал двигаться вперед, ведя свой отряд навстречу неотвратимой судьбе.

И тут грянул гром! Из советских окопов полыхнуло огнем, на солдат Вермахта обрушился свинцовый дождь, и казавшийся еще мгновение назад почти мирным ночной пейзаж теперь стал похож на разверзшиеся врата преисподней! Крики, вопли, треск автоматов и гулкие винтовочные выстрелы, разрывы гранат и стаккато пулеметных очередей – все перемешалось в смертельной круговерти!

Немцы попали в ловушку и вынуждены были прижаться к земле. Гюнтер вначале пытался руководить действиями подчиненных, но его голос тотчас же утонул в грохоте боя, и лейтенант, осознав бесплодность своих усилий, сейчас делал то, что в данный момент являлось единственно возможным – экономя патроны, отстреливался из «МР-40», пытаясь целиться по вспышкам над бруствером, за которым скрывались русские.

«Я знал, что так будет, проклятие, знал!» – беспрестанно вертелось у Хагена в голове.

Эта мысль настолько давила, заполонив его мозг, а в ушах так жутко гремело, что Гюнтер не сразу заметил, как неприятельский огонь ослабел. Причиной тому был хлестко ударивший с фланга «MG-42», чьи пули, вздымая фонтанчики грунта и вырывая с корнями пучки зеленой травы, заставили красноармейцев пригнуться и переключиться на новую цель. Но лейтенант догадался об этом, как упоминалось чуть выше, лишь тогда, когда перед ним возникло перепачканное грязью и кровью лицо унтер-офицера Кенига, махавшего рукой в сторону озаряемого всполохами выстрелов «Ганомага». Проследив за его жестами взглядом, Хаген сообразил, что появился шанс выжить, и моментально принял решение.

– Отходим! – во всю мощь своих легких буквально прорычал он, обернувшись назад. – Забираем с собой раненых и, по возможности, убитых!

Пока уцелевшие бойцы его группы выполняли приказ командира, Гюнтер, сменив магазин, прикрывал их, насколько это было возможно. Ему вторил залегший рядом с винтовкой в руках Вилли Кениг. И только сейчас лейтенант вспомнил, что саперов должно быть трое.

– Где твои люди, Вилли? – крикнул Хаген, наклонившись к уху унтер-офицера.

– Они остались там, на краю минного поля! – кивнул Кениг в направлении советских позиций. – Зигфрид и Юрген, оба убиты еще в самом начале! Русские пули и гранаты превратили тела парней в отбивные! Я хотел вытащить кого-то из них, но решил, что в одиночку, да еще под таким плотным обстрелом, не смогу этого сделать!

– Ты поступил правильно, иначе бы тоже погиб!

– Наверное, господин лейтенант, – задумчиво произнес Вилли, уставившись в некую точку в темноте и не отреагировав на просвистевшую возле головы автоматную очередь, – однако все равно как-то мерзко! Если бы я попытался…

– Прочь сомнения, унтер-офицер, сейчас не время! – жестко оборвал его Хаген, сообразивший, что сапер от всего им пережитого находится на пределе и в любую секунду может окончательно впасть в ступор. – Пора убираться домой! Живо ползи отсюда, а я за тобой следом!

И, видя, что Кениг все еще непонятно колеблется, подкрепил слова делом, без лишних церемоний ухватив его за шиворот и ощутимо подтолкнув в нужную сторону.

За многовековую историю человечества уже бессчетное количество раз было доказано, что простые решения зачастую являются наиболее эффективными. Так произошло и сейчас – получивший ускорение Вилли будто стряхнул оцепенение и весьма резво по-пластунски устремился догонять своих отступающих товарищей. Гюнтер полз сзади, иногда поглядывая на мелькающие впереди кованые подошвы сапог унтер-офицера и стараясь не отставать, но скоро понял, что удержаться в кильватере перемещавшегося на животе с впечатляющей скоростью Кенига у него не получится, и упираться не стал.

Тем временем огонь из неприятельских траншей прекратился, и Хаген спустя несколько минут благополучно добрался до ожидавших его на безопасном расстоянии подчиненных, к которым, естественно, уже присоединился и сапер Вилли. Привычно оправив измятую грязную форму, лейтенант пересчитал остатки своего отряда. Из устроенной русскими кровавой бани живыми вырвались одиннадцать военнослужащих, включая двоих тяжелораненых и его самого. С поля боя удалось вынести тело одного погибшего, унтер-офицера Краузе. А общие безвозвратные потери составили восемь человек. И сейчас, всматриваясь в почерневшие осунувшиеся лица бойцов, Хаген с горечью вынужден был констатировать, что задуманная вышестоящим начальством операция по захвату вражеского «языка» с треском провалилась…