Война затишья не любит - Алескендер Рамазанов

«Откуда у старшего лейтенанта, трех месяцев не прослужившего в Афгане…» От верблюда!

Откуда деньги? От людей. У кого информация? У народа. Где народ обменивается информацией? А там, где собирается. На базаре, на вокзале, в кабаке, на «пятаке»…

Майдон, кундузский аэропорт, был для сбора сведений местом идеальным. На восток – десантно-штурмовая бригада, на запад – мотострелковая дивизия, под боком летчики и зенитчики. И все что-то видели в афганском калейдоскопе. Ездили, ходили, летали – вносили свою гремучую лепту в дело интернациональной помощи Афганистану. Но главное – это офицеры и советники с точек. С них Астманов и начал. Или они с него?

Даю, чтобы и ты дал. Настоящий разведчик ходит в сумеречной зоне признаков измены и общается с такими же субъектами. Бывает, уверен: качаешь ты, а на деле давно уж сосут из тебя. Это дело опыта. Или природных способностей. Клещ, скажем, дохлый на вид жучок, а неслышно всползет, присосется, и вот только черная задница торчит из самых твоих интимных мест. И отрывать не рекомендуется: мажь его маслом, подлеца! Потом раздавишь.

Сидит на перроне рязанского вида крепкий мужичок, пшеничная бородка курчавится. Сумка туго набитая. А небо «афганец» затягивает. Не будет борта на Союз, не подошла оказия на Талукан… Куда идти человеку? Где голову приклонить, чаю попить? В ночи – сурово. Ощетинится майдон стволами, окриками и паролями – пописать не отойдешь. Так и сиди на сумке. А и холодны еще майские ночи. Подойди к такому, пригласи на ночлег. Может быть, и самому доведется куковать… И пошли в редакцию спецы. Один другому на точках передавали, что есть такой гостеприимный дом – газета «За честь Родины».

На Астманова поначалу в редакции косились, мол, не ночлежка! Но он быстро разъяснил, что к чему: «Вас, б…дей, не спрашивают. Кого привожу, кто ко мне приходит, от моего имени или по памяти – принимать. Поить, кормить, уважать. Эти люди – ваши штабные потроха прикрывают. Скажу так: епископ должен быть странноприимен. В Писании читайте, у апостолов сказано. Расходы на чай, сахар, сухпай – на мне». Хорошо ему командовать было – старшим по должности и по званию остался в редакции. В армии вообще хорошо быть небольшим начальником в тыловой структуре.

Первыми в редакции появились офицеры группы «Кобальт». По благословению МВД СССР их направляли в Афганистан для научной организации борьбы с бандитизмом. Начальник районного отдела уголовного розыска из Ленинграда, следователь по особо важным делам из Хабаровска, начальник отделения транспортной милиции богом забытой станции в Казахстане (этого за знание языков взяли), начальник караула из легендарной сибирской тюрьмы – все они стали в единый миг равны перед афганской реальностью. Позже, совершенно случайно, завязалась дружба с офицерами «Каскада» и «Алмаза».

Была негласная, но жесткая конкуренция между спецгруппами. Что делать, если система такая – кто первый доложит, тот и герой. А в редакции, встречаясь ненароком, конкуренты свободно обменивались информацией, не без пользы для общего дела. И на вопросы Астманова обстоятельно отвечали, разумеется, уяснив, для чего это журналисту нужно. Отчеты, сводки, которые спецы не рисковали везти в готовом виде по афганским дорогам из Файзабада и Тахара, Кишима и Тулукана, печатали на старенькой редакционной «Москве».

Странноприимство – достоинство значительное, но если бы Астманов не мог заинтересовать своими данными спецов, то кормили бы его баснями. Поэтому, ссылаясь на необходимость поработать в частях «северного городка», во вторник и четверг он добирался с попутными колоннами до центра Кундуза. На круге – торговой площади – Астманов нырял в лавчонку Исахана, зятя Рахима, примыкавшую к местной мехмонхоне – закопченной, убогой гостинице для мелкого торгового люда. Оторваться от колонны труда не составляло. Как правило, несколько машин притормаживали возле дуканов для молниеносного акта купли-продажи. И мало кого интересовало, куда делся незнакомый офицер. Может быть, в комендатуру пошел…