Темная половина - Стивен Кинг

И, кстати, о том, как убраться – неясно, что же делать сХаррисоном и Манчестером? Это был еще один сложный вопрос. Не уйти же от них на«Субурбане» – это слишком смешно. Внешне их «Плимут» напоминал неповоротливуюсобаку с широкими колесами вместо ног, но рев их мотора говорил, что подкапотом скрывается мощный и неутомимый бегун. Он предположил, что, наверное,смог бы как-то заманить их в канаву – он даже придумал для этого подходящийспособ – но как Тад мог рассчитывать, что останется незамеченным после этого навсем 1б0-мильном пути до Кастл Рока?

У него не было ни малейшего представления, что делать... онтолько знал, что он должен как-то сделать это.

Помнишь тетю Марту?

Он сказал Старку нелепицу о том, что все это значит, а Старксогласился с этим. Значит, ублюдок имеет далеко не полный доступ к сознаниюТада. Марта Тэллфорд действительно была теткой Лиз, все верно, и они частошутили, особенно в постели, о том, как удрать от нее, но они говорили о такихэкзотических местечках как Аруба или Таити... потому что тетя Марта все зналанасчет их летнего домика. Она его посещала даже чаще, чем дом в Ладлоу. Алюбимым местом в Кастл Роке для тетушки была местная свалка. Она имела членскийбилет в Национальной стрелковой ассоциации, и больше всего увлекалась стрельбойпо крысам на свалках.

«Если ты хочешь, чтобы она нас покинула, – вспомнил Тад своислова к Лиз, – ты сама должна это сказать ей». – Разговор происходил в постелик концу очередного и бесконечного дружеского визита тети Марты летом не то 79-го,не то 80-го года. В конце концов, это не столь уж и важно. – «Она твоя тетка. Акроме того, я боюсь, что она может использовать свой винчестер и меня».

Лиз тогда ответила: «Я не думаю, что ее вообще волнуеткровь. У нее такое выражение глаз... – Лиз тогда теснее прижалась к Таду, онвспомнил, затем хихикнула и толкнула в ребро. – Надо попробовать. Бог не любиттрусов. Скажи ей, что мы консервативны, даже если речь идет о крысах на свалке.Подойди к ней прямо, Тад, и скажи: Выметайся, тетя Марта! Ты уже застрелилапоследнюю крысу на свалке! Упаковывай чемоданы и выметайся!»

Конечно, никто из них никогда не предлагал тете Мартевыметаться; она продолжала свои ежедневные вылазки на свалку, где стреляла крысдюжинами (и, как подозревал Тад, на ее совести были и чайки, когда крысыпрятались в укрытии). Наконец наступил благословенный день, когда Тад отвез еев аэропорт Портленда и посадил в самолет на Олбани. Уже в калитке для проходапассажиров на посадку она попрощалась с ним крепким мужским рукопожатием – какбудто она заключала деловую сделку, а не говорила «До свидания» любимомуплемяннику – и сообщила, что, видимо, осчастливит их своим приездом наследующий год. «Чертовски хорошая стрельба, – сказала она тогда. – Не менеешести или семи дюжин этих маленьких разносчиков заразы».

Она никогда более не приезжала, хотя один раз это чуть былоне произошло (тот намеченный визит был отменен спасительным приглашением впоследнюю минуту поехать поохотиться на койотов в Аризону, где, как сообщила импо телефону тетя Марта, было просто засилье этих четвероногих).

За годы после ее незабываемого визита «помнишь тетю Марту»стало своего рода кодом типа «Помни Мэн». Этот код означал, что нужно вытащитьиз сарая 22-калибровый револьвер и застрелить особо наскучившего гостя, точнотак же, как это делала тетушка с крысами на свалке. Теперь, когда Тад подумалоб этом, он вспомнил, что Лиз недавно произнесла эту фразу во время фотосъемокдля журнала «Пипл». Она ведь тогда обернулась к нему и проговорила: «Не правдали, эта Майерс напоминает тетю Марту, Тад?»

Она затем прикрыла рот рукой и начала хихикать.

Очень забавно.

Если бы сейчас это не было сказано серьезно.

И сейчас не было стрельбы по крысам на свалке.

Если только он правильно понял, Лиз пыталась сказать Таду,что ему надо прийти вслед за ними и убить Старка. И если она так хотела, Лиз,которая начинала плакать, услышав, что какое-то бездомное животное усыпили вветеринарном приюте в Дерри, значит, у нее не было другого выхода. Она должнабыла выбирать между смертью для Старка... или смертью для себя и обоих детей.

Харрисон и Манчестер удивленно смотрели на него, и Тадсообразил, наконец, что он сидит за рулем неподвижного «Субурбана», полностьюпогрузившись в невеселые думы, уже добрую минуту. Он поднял руку, изобразилнечто похожее на салют, дал задний ход и повернул в направлении Мэн-авеню,которая шла на выход из университетского городка. Он попытался начать думать,как ему избавиться от тех двух до того, как они получат по полицейскойрадиосвязи сообщение об убитых коллегах-охранниках. Он пытался думать, но вушах его стояли слова Старка, что если он выкинет какой-нибудь фокус, то оннайдет в летнем доме в Кастл Роке только трупы и магнитозапись проклятой Лиз поего адресу перед тем, как она умрет.

И также в его голове находился образ Марты Тэллфорд,направляющей книзу ствол винчестера, калибром куда побольше их 22-калибровойпушки из сарая, и прицеливающейся в спасающихся бегством крыс. Он вдруг яснопонял, что хочет застрелить Старка, но не из револьвера.

Лису Джорджу нужно что-то побольше.

Гаубица, видимо, подойдет в самый раз.

Крысы, подпрыгивающие среди космических отблесков разбитыхбутылок н смятых банок, их тела, сперва извивающиеся, затем безжизненные, свылетевшими кишками и кусками шерсти.

Да, полюбоваться на то же зрелище применительно в ДжорджуСтарку было бы просто прекрасно.

Он держал руль слишком крепко, заставляя болеть пораненнуюлевую руку. Казалось, что она сама стонала где-то глубоко, в костях исочленениях.

Тад расслабился – по крайней мере, попытался – и ощутил вкармане на груди упаковку перкодана, которую взял в дорогу. Он отыскал ее ипроглотил, не запивая, прямо за рулем.

Он начал думать о перекрестке около школьной зоны в Виази.Единственный с развилкой на четыре дороги.

И Тад начал также думать о том, что рассказал ему РоулиДелессепс. Психопомпы, так Роули назвал их.

Эмиссары оживающих мертвых.