Темная половина - Стивен Кинг

– Иисус Христос, Рик? Не шути так! Когда ты так шутишь, этивещи действительно происходят!

– Это правда, Фрида, – сказал он и снова чуть было нерасплакался. И эти слезы – и те, которые он пролил в морге, и те, которые былив машине на обратном пути оттуда, и те, которые вызвал этот безумец своимзвонком, и те, которые он пытался сейчас удержать – все они были толькопервыми. Мысли о слезах в будущем заставили его особенно остро почувствоватьвсе свое несчастье. Мириам была шлюхой, но она была также, по-своему, сладкойшлюхой, и он любил ее. Рик закрыл глаза. Когда он открыл их, то увиделчеловека, глядящего на него через окно, хотя оно находилось на четырнадцатомэтаже. Рик вскочил, но увидел рабочую форму на этом человеке. Мойщик стекол.Рабочий помахал рукой в своей люльке. Рик поднял руку в ответном приветствии.Казалось, его рука вдруг стала весить добрых восемь сотен фунтов, и он уронилее на бедро почти мгновенно.

Фрида вновь посоветовала ему не шутить, и это вызвало у негоеще большую печаль. Слезы, понимал он, это только начало. Он сказал:

– Минутку, Фрида, – и поставил телефон на пол. Он подошел кокну, чтобы задернуть занавески. Ему вполне достаточно разговаривать с Фридойна другом конце провода, не хватало еще, чтобы чертов мойщик наблюдал за ним вэту минуту, столь тягостную и неприятную. Когда он подошел к окну, человек влюльке полез в карман комбинезона, чтобы извлечь оттуда что-то. Рик вдругпочувствовал смятение. Передай ему, что я сказал... Ты разгуливаешь вокругмертвых.

(Иисус Христос...)

Мойщик развернул маленький плакат. На желтом фонекрасовались черные буквы. Послание было окаймлено широко улыбающимися лицами.«НАСЛАЖДАЙСЯ ПРЕКРАСНЫМ ДНЕМ!» – гласило оно.

Рик грустно кивнул. Наслаждайся прекрасным днем. Конечно. Онзадернул занавески и вернулся к телефону.

Когда, наконец, Рику удалось убедить Фриду, что он совсем нешутит, она сперва разразилась криками и стонами, а затем совершенно искреннимирыданиями – все в конторе, да и все клиенты, даже этот тупица Оллинджер,который писал чертовски скверные научно-фантастические романы и который,очевидно, предназначил себя делу разбивания бра во всем Западном полушарии,любили Мир. И, конечно же, сам Рик вторил ее стенаниям и плачу, пока, наконец,не разъединился с Фридой. "Хорошо, по крайней мере, что я закрылзанавески, – подумал Рик.

Через пятнадцать минут, когда Рик готовил себе кофе, онвновь вспомнил звонок того сумасшедшего. Ведь снаружи квартиры у ее дверейнаходятся два полицейских охранника. Какого же черта он не сказал им об этом. Почемуон стал таким слабоумным?

«Да, – подумал он, – моя жена умерла и, когда я увидел ее вморге, она выглядела, словно у нее вырос еще один рот двумя дюймами нижеподбородка. Что-то надо делать со всем этим».

Спроси Тада Бомонта, кто я. Он все знает про это.

Он, конечно, имел в виду телефонный звонок Таду. Однакосознание Рика все еще находилось в свободном падении, вещи приобретали новыепропорции, которые он не мог, по крайней мере сейчас, никак уловить. Да, он,конечно, позвонит Таду. Ему следует это сделать сразу же после того, как онсообщит о звонке того психопата своим охранникам.

Он действительно все это рассказал им, чем чрезвычайнозаинтересовал полицейских. Один из охранников по своей переговорной рации тутже связался с полицейским управлением и передал всю полученную информацию.Закончив разговор, он сообщил Рику, что шеф детективов приглашает его в полициюдля дачи показаний по поводу этого необычного звонка. Пока Рик будет этоделать, в его квартире будет сидеть их парень и подключит к телефону Риказаписывающее устройство и оборудование для пеленгования его собеседников. Если,конечно, будут еще другие звонки.

– Это вполне вероятно, – сказал второй коп Рику. – Этипсихопаты просто влюблены в собственные голоса.

– Я должен сперва позвонить Таду, – заметил Рик. – Он можетбыть в беде тоже. Именно так все прозвучало.

– Мистер Бомонт находится под охраной полиции в Мэне, мистерКоули. Лучше пойдемте, ладно?

– Однако, мне кажется...

– Вы вполне сможете позвонить ему и из полиции. А сейчас, вывозьмете плащ?

Поэтому Рик, смущенный и вовсе не уверенный, что все этопроисходит с ним наяву, позволил им увести себя.

Когда они вернулись к квартире Рика через пару часов, одиниз охранников Рика, увидев дверь, внезапно нахмурился и сказал:

– Здесь никого нет.

– И что же? – устало спросил Рик. Он чувствовал полноеизнурение и разбитость. Ему задавали великое множество вопросов, и он отвечал,как только мог, – сложная задача, поскольку лишь немногие из этих вопросовказались ему имеющими какой-то смысл.

– Если бы ребята из связи закончили до нашего прихода, онидолжны были бы подождать нас.

– Может быть, они внутри? – спросил Рик.

– Один из них возможно, но второй должен быть здесь снаружи.Это стандартная процедура.

Рик вынул ключи, поискал нужный и вставил его в замочнуюскважину. Его не волновали все эти проблемы полицейских процедур. Слава Богу,ему осталось выполнить только одно дело, оставшееся с утра.

– Я должен перво-наперво позвонить Таду, – сказал он самомусебе. Он вздохнул и чуть улыбнулся. – Еще даже не полдень, а я чувствую себятак, словно этот день никак не кончится...

– Не делайте этого! – вдруг воскликнул один из полисменов икинулся вперед.

– Делайте чего... – начал было Рик, поворачивая ключ, идверь с грохотом взорвалась облаком огня и дыма. Полисмен, чьи навыки иинстинкты сработали слишком поздно, был опознан своими близкими, а Рик Коулипочти испарился. Другой полисмен, который стоял немного позади и успелнагнуться во время возгласа товарища, подвергся последующему лечению от ожогови сотрясения мозга, а также долгому внутреннему расследованию всего этого дела.По счастливой случайности – почти волшебной – вся шрапнель от двери и стеныпролетела вокруг него густым облаком, не коснувшись его тела. Он уже никогдаснова не смог работать в полиции, взрыв мгновенно сделал его глухим на всюоставшуюся жизнь.

В квартире Рика, в гостиной, лежали два трупа техников изотдела связи, которые должны были поработать с телефоном. Ко лбу одного из нихкнопкой была прикреплена записка: «ВОРОБЬИ ЛЕТАЮТ СНОВА».

Ко лбу другого было прикреплено другое послание:

«БОЛЬШЕ ДУРАЦКОЙ НАЧИНКИ. ПЕРЕДАТЬ ТАДУ».