Команда скелетов - Стивен Кинг

Джордж взглянул на Бабулю. Закат раскрасил ее лицопричудливыми переливами бордового с оранжево-красным. Мальчик поспешно отвернулсяи пошел в ванную относить зеркало. Теперь надо позвонить. Джордж постаралсясосредоточиться, чтобы все сделать правильно. В мозгу его сразу возниклаприятная мысль: когда Бадди начнет приставать к нему, дразнить и обзыватьщенком, он ответит спокойно: «Я был дома ОДИН, когда умирала Бабуля– и я сделалвсе необходимое». Вот так-то.

Во-первых, позвонить доктору Арлиндеру. Набрать номер исказать: «Моя Бабуля умерла. Будьте добры, скажите мне, что мне надо делатьдальше?» Нет, не так.

«Я думаю, Бабуля умерла». Это будет лучше. Никто не ожидает,что ребенок разбирается в этих вещах, поэтому лучше не говорить категорично…Или так:

«Я уверен, что Бабуля умерла». Уверен! Самое точное слово… Апотом рассказать о зеркале и предсмертном хрипе. И доктор Арлиндер придет,пощупает ей пульс – и что там еще делают доктора? – скажет, что Бабуля мертва,и добавит: «Ты был молодцом, Джордж. Ты действовал решительно и верно.

Позволь тебя поздравить!» А Джордж ответит что-нибудьскромно и с достоинством.

Он сделал два глубоких вдоха, прежде чем снять трубку.Сердце его учащенно билось, но страх, перехватывающий горло, отпустил. Худшееуже произошло. В каком-то смысле это даже легче, чем сидеть на кухне впостоянном напряжении, смотреть на часы, ожидая маму, и знать, что в любуюсекунду из комнаты может послышаться пронзительный голос… Он снял трубку…телефон не работал. Ни голосов. Ни гудка. Джордж стоял, ошеломленный, сготовыми уже заранее словами: «Простите, миссис Додд, но я должен вызватьдоктора», ставшими ненужными теперь… Абсолютная тишина. Звенящая, мертваятишина – как там, в комнате, где лежит Бабуля. Лежит так спокойно. Так тихо.

Опять мурашки по коже и комок в горле. Джордж переводилвзгляд с чайника на плите на чашку с пакетиком трав для Бабули. Никакого чая.Никогда.

Он вздрогнул, повернулся опять к телефону и стал лихорадочнонажимать на рычаг, прислушиваясь, нет ли сигнала. Бесполезно. Мертвая тишина.Мертвая, как…

Джордж с силой бросил трубку на рычаг, и телефон жалобнозвякнул. Он спешно схватил трубку: а вдруг все включилось, как по волшебству?Но тщетно: никаких звуков.

Его сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди. «Я один вэтом доме. Один с ее мертвым телом». Он медленно прошел по кухне, постоялминуту-другую у стола, затем включить свет. В доме становилось сумрачно, скорозайдет солнце, и настанет ночь. Джорджа пугала эта мысль: ночь, мертвое тело,одиночество. Господи, когда вернется мама? Все, что осталось ему – ждать. Мамаскоро придет, и все будет о'кей. Это лучше, что Бабуля умерла. Иначе он сошелбы с ума от страха в ожидании ее пронзительного крика, и она могла потребоватьужин, могла свалиться с кровати… Господи, как это ужасно – сидеть одному втемноте и думать о странных вещах… Видеть переплетение колеблющихся теней настене и думать о смерти, о мертвом морщинистом теле, видеть, как сверкают втемноте мертвые глаза, как вращаются они, и скрипит половица, будто кто-токрадется по дому, прячась в черных углах, переходя из тени в тень… В темнотемысли ваши замыкаются на одном, и можете пытаться думать о цветах на лужайке, оДеве Марии или золотом призере Олимпиады в 440 году – все равно мысли вернутсяк невидимой тени, опасной, огромной туше с клешнями и пристальным взглядоммертвых слепых глаз.

– Хватит же, черт возьми! Джордж обхватил руками голову.Пора прекратить это сумасшествие, вернуться в реальность. Ему же не 6 лет, вконце концов. Она мертва, мертва – и все тут. Она не более опасна, чем… чемэтот стол, или стул, или радио, или… «Прекрати панику, Джордж! Заткнись! Возьмисебя в руки!» Да, она просто труп – и ничего больше. Джордж подошел к двери вее комнату. Бабуля лежала все в той же позе, рука свешивается с кровати, рототкрыт. Она теперь – предмет неодушевленный, часть мебели; можете положить ееруку обратно в постель, или вылить на нее стакан воды, или включить музыку подсамым ухом – Бабуле все равно. Она, как иногда говорил Бадди, ВНЕ этого всего.

Внезапно негромкий повторяющийся стук раздался слева отДжорджа. Он невольно вскрикнул. Это была наружная дверь, всего лишь втораядверь, которую Бадди поставил неделю назад – она хлопала, под порывами ветразакрываясь и открываясь вновь. Джордж отпер замок внутренней двери и выглянул,чтобы прикрыть плотней наружную. Порыв ветра взъерошил ему волосы. Странно,когда мама уходила, был ясный солнечный день, а сейчас уже совсем стемнело…Джордж подошел к телефону, снял трубку. Ничего. Все та же тишина. Он сел настул, затем встал и начал нервно расхаживать взад-вперед по кухне, пытаясьвзять себя в руки и хоть Сколько-нибудь успокоиться.

Часом позже наступила полная темнота. Телефон молчал.Наверное, ветер, который дул теперь с неистовой силой, повредил линию. Такоеуже было. Ничего страшного… Телефон тихо динькнул – далекий призрачный! звук –и снова замолчал. Ветер грозил перерасти в настоящий ураган, он свистел изавывал за окнами, раскачивал деревья… Джордж подумал, что в лагере бойскаутову ночного костра он расскажет замечательную историю о том, как сидел когда-тоодин в пустом доме со своей мертвой Бабулей, и ветер быстро гнал по небуоблака, черные вверху и внизу белые, чуть тронутые желтизной – как Бабулинасморщенная кожа… Это, как иногда выражался Бадди, классика!

Больше всего на свете Джордж хотел бы сидеть у кострасейчас, чтобы все уже было позади, и flee с открытыми ртами слушали бы егорассказ о своей смелости и хладнокровии. Но – увы – за окнами в полной темноте,бушевал ветер, дом наполнялся странными звуками, и каждый из которых заставлялДжорджа подпрыгнуть на стуле от страха, и мама все не возвращалась…

«Она вернется скоро. И все будет о'кей. Скоро вернется… Тыне прикрыл лицо Бабуле!…вернется домой… Не прикрыл лицо!»

Джордж резко вздрогнул, будто кто-то сзади него громкозаговорил, и непонимающим взглядом обвел кухню, остановившись на молчавшемтелефоне. В кино он видел, что мертвым прикрывают лицо – так полагается, но.Боже, опять войти туда… «Черт с ним со всем! Я не пойду в ее комнату!» Пустьэтим занимается кто-нибудь другой. Кто-нибудь из взрослых. Мама, когда вернетсядомой. Или доктор Арлиндер, когда его вызовут. Кто угодно, но не Джордж. Емуэто не нужно. А Бабуле теперь и вовсе безразлично. Так зачем же идти туда, кней? Голос Бадди ехидно произнес у него в голове:

«Оправдываешься, бедняжка. А если бы не боялся, то пошел быи спокойно прикрыл ей лицо. Ты просто струсил, щенок! Кишка тонка!»

Джордж сидел бы за столом, бесцельно перелистывая свой так ине прочитанный учебник истории. Он понимал, что если не сделает всего до конца,у Бадди будет возможность поддеть его. Он видел себя у костра, описывающим своиприключения. Вот он приближается к концу рассказа, когда на дороге вдализасветились фары их старенького автомобиля – и, как всегда, вовремяпоявляющиеся взрослые установили торжество порядка и покоя, и все стало на своиместа, – но тут из тени выступает темная фигура. Костер вспыхивает чуть ярче, иДжордж узнает своего братца и слышит язвительный голос: «А если ты и правда былтак храбр, цыпленочек, отчего ты не прикрыл ей лицо?» Нет, так дело не пойдет.Джордж встал и прошелся по кухне, пытаясь напомнить себе, что Бабуля мертва, иее ничто уже не потревожит. Ей можно вылить стакан чаю на голову, или убратьподушку, и так далее, и так далее, а она не почувствует, потому что она ВНЕвсего этого, спокойная, холодная, безучастная. Мертвые никогда не встанут, авсе остальное – бред, галлюцинации, странные полуночные страхи, глупыенавязчивые мысли ?? как о том, что полированные дверцы шкафа распахнутся втемноте, как о том, что лунный голубоватый свет будет играть на белых костяхскелета, как… Джордж прошептал вслух: «Прекрати, неужели ты не можешьостановиться?! Перестань быть ослом!»