Крампус, Повелитель Йоля - Джеральд Бром

Джесс смотрел на Крампуса, который, в свою очередь, не сводил взгляда с пластиковой горки и игрушек, валявшихся на заднем дворе маленького ранчо неподалеку от Уайтсвилля. Крампус глядел на игрушки – ни единого слова, ни даже его обычного пыхтения – вот уже двадцать минут. Так долго, что Джесс уже подумал, что тот вообще не собирается вылезать из саней.

Вся их команда примолкла: каждый погрузился в свои собственные мысли, или, может, все размышляли над тем, что случилось в церкви. Или, как он сам, пытались понять, как вообще они оказались здесь, с этим странным, взбалмошным созданием. Джесс быстро терял надежду на то, что все это когда-нибудь кончится… Что вообще есть какой-либо выход.

Они уже успели нанести визит в два дома, и оба раза все прошло сравнительно гладко, но… без огонька, что ли. Только подумать, Крампус прошел мимо пластикового Санты, выполненного в полный рост, и не разбил его. У Джесса было впечатление, что Повелитель Йоля действует почти механически, и даже его обычная речь, обращенная к детям, была какой-то тусклой. Джесс не мог отвязаться от ощущения, что он находится на тонущем корабле, вот только спрыгнуть за борт никак нельзя. Обменявшись взглядами с Изабель, он поднял брови и пожал плечами. Изабель пожала плечами в ответ. Спустя долгую секунду она прочистила горло и мягко сказала:

– Крампус? Может, стоит поехать назад? Устроим себе перерыв.

– Что за великолепная идея, – добавил Вернон. – Я – полностью «за».

Изабель метнула на него сердитый взгляд.

– Что? – обиженно вопросил Вернон. – Если Крампус в этом своем невыносимом настроении, не вижу причин, почему нам всем нужно страдать вместе с ним.

– Он прав, – пробурчал Крампус. – Нужды больше нет. Боюсь, все было зря. Мир не хочет вспоминать, а теперь, похоже… мое время на исходе.

– На исходе? – переспросила Изабель. – Что ты имеешь в виду?

Крампус только покачал головой.

– Крампус? Что происходит?

Крампус поглядел на дом, вздохнул, подхватил розги и мешок, и ступил на землю.

– Можете пойти со мной, если захотите. Это значения не имеет, – и он направился к дому.

Оба шауни, выпрыгнув из саней, пошли следом за ним.

Изабель двинула Вернона локтем в бок:

– Ну и зачем было вести себя, как скотина?

– Знаешь, – ответил тот неожиданно сухо, – иногда ты забываешь, что я здесь не ради забавы. Я – его узник… Его раб. Честно говоря, мне вообще плевать, если со старым козлом что-то случится.

Чет кивнул.

– Аминь, бро.

– Ну, так некоторым из нас не наплевать, – сказала Изабель, выбираясь из саней и устремляясь вдогонку Крампусу и шауни. Джесс посмотрел на Вернона и Чета, пожал плечами и пошел следом за Изабель. Всю компанию он нагнал уже на крыльце.

Крампус потянулся к дверной ручке – и, ахнув, замер. Джесс проследил за его взглядом, увидел на пороге пару ботинок и начал было спрашивать, в чем, собственно, дело, но, вглядевшись повнимательнее, увидел все сам.

Башмачки были поставлены аккуратно, будто в витрине магазина, и в каждом были красиво разложены конфеты. Между ботинками торчала открытка.

Крампус уронил на крыльцо мешок и пучок розог, взял открытку и раскрыл ее, так, чтобы они все могли видеть. Руки у него тряслись. Внутри было написано следующее: «СЧАСТЛИВЫХ СВЯТОК, КРАМПУС! МЫ ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ ДЕТИ. С ЛЮБОВЬЮ, МЭРИ И ТОДД».

– Ну, чтоб меня, – сказала Изабель.

– Они наверняка прочли про Крампуса в газете, – сказал Джесс.

– Может быть, – сказала Изабель. – А может, прошлой ночью мы навестили их друзей или родичей каких-нибудь.

Крампус опустился на одно колено. Он осторожно вытащил из башмаков конфеты и взял их в ладони.