Крампус, Повелитель Йоля - Джеральд Бром

Крампус открыл глаза.

– Дверь открыта.

Он вышел из круга и подошел туда, где лежали рядом два волка. Присев на корточки, погладил их густой мех.

– Гери, Фреки, нам надо идти. Стерегите мешок. Никого к нему не подпускайте. Если учуете Санту – значит, мы потерпели неудачу. – Гери тихо заскулил. – В таком случае я желаю, чтобы мешок был разодран на части. Понимаете? – Фреки тявкнула.

Крампус встал, поглядел на мешок. Все было готово. Он взял копье, пробежался пальцами по наконечнику, в сотый раз проверяя его остроту, и сделал глубокий вдох. «Пора забрать то, что по праву мое».

* * *

Санта-Клаус взял с полки у себя в кабинете маленький, переплетенный в кожу томик, и осторожно положил на стол; прикоснулся к знаку, вытесненному на обложке. Ласково провел пальцами по истертой, потрескавшейся коже и раскрыл книгу. Он осторожно перелистывал хрупкие пергаментные листы, пока не добрался до грубоватого изображения худого, сурового, бородатого человека с крючковатой пастушеской палкой. Санта-Клаус провел пальцем по шероховатому пергаменту, читая надпись под картинкой.

– Доброта – сама себе награда, – прошептал он.

Он поглядел в окно, которое выходило на Средиземное море. На волнах танцевали последние лучи света. Он закрыл глаза, вдохнул теплый соленый воздух и заставил себя вспомнить. Вспомнить пламя, обратившее в прах его темницу, вспомнить крики, что звучали повсюду, когда Рагнарёк пожирал всё и вся в Хеле, в Асгарде, вспомнить, как душа его жены горела у него на глазах.

– Пламя лизало плоть мою, – прошептал он, обращаясь к книге. – Но не было конца, не было облегчения моим мучениям. Я стоял и смотрел, пока все не сгорело дотла, пока я не остался совершенно один – единственная душа среди целого мира, сплошь покрытого пеплом и горелыми костями.

Господь Бог, Единственный Бог надо всеми, послала за мной своих ангелов, валькирий, и они отнесли меня в Мидгард, и оставили меня там, обнаженного, бродить по земле. Годами я скитался безо всякой цели. Я отказался от еды и питья, я отдался на волю стихий, в надежде на смерть. Я даже бросался со скал, и все зря, потому что плоть моя не умирала.

Крампус нашел меня и вынудил меня служить себе. Я, сын Одина, стал рабом какого-то демона низшей касты. Мне было все равно; я ничего не чувствовал, ничего не желал. В пустоте сердца и души моей я верил, что это и есть моя судьба, мое наказание, что я был избавлен от небытия, чтобы мучиться, искупая не только собственное тщеславие и самонадеянность, но и грехи всех моих предков.

Я запутался, я был мертв во всех отношениях, кроме как во плоти. – Он осторожно закрыл книгу и прижал ее к груди. – Твои слова, святой Николай, нашли мою душу, напомнили мне о тех днях до Рагнарёка, до Хеля, до всех этих интриг, до предательства и мелочных игр богов. О том времени, когда я бродил по миру, благостный и милостивый к людям, и не искал ничего, кроме простых радостей – помогать униженным и угнетенным. Единственное время, когда я знал счастье.

– Я так и думала, что найду тебя здесь.

Санта обернулся.

В комнату вошла худощавая женщина с распущенными белыми волосами и лицом, у которого не было возраста. На ней было темно-алое, расшитое золотом платье. Она взяла у него книгу, поставила обратно на полку.

– Тебе не нужно учение мертвого святого, чтобы понять, что у тебя на сердце.

– Иногда я забываю, – ответил Санта. – Игры богов нагоняют тоску по прежним, простым временам.

Она прикоснулась к его руке.

– Твоя доброта не имеет целью доставить богам удовольствие. Это в твоей природе.

– Правда. Нет для меня радости больше, чем нести людям надежду и радость. Но радует ли меня, когда я слышу свое имя в песне, вижу, как мой образ славят по всей земле? Да. Должен признать, я жажду этого, и не будет мне покоя, пока каждый не будет петь мои песни.

– Тщеславие – грех твоей доброты. И что с того? Никто не требует от тебя святости. Доброта всегда благородна, каковы бы ни были ее мотивы.

– Единственная правда, которая мне известна, – только когда я лечу по миру, раздавая подарки, я забываю боль от ушедшего. Только это и имеет значение, только это, кроме самих богов и того места, которое они уготовили мне в своих замыслах.

– Он идет.

– Крампус?

– Кости говорят.

– Я знал, что он придет.

– Полагаю, это будет скоро.

– Я готов, – Санта взял стоявший в углу меч, крутанул его над головой и положил на стол. – Кости раскрыли тебе другие тайны?

– Нет. Ты его боишься?

– Он не может причинить мне вреда. Боги об этом позаботились.

– Так почему тогда я вижу тревогу на твоем челе?

– Я тревожусь о мешке. Он может как-то повредить его. Не знаю, где я смогу раздобыть такой же.

– Тогда тебе надобно проследить, чтобы он не сбежал.

– Он не сбежит. Только не на этот раз. Коварство Локи, наконец, погибнет – вместе с ним.