Ловец снов - Стивен Кинг

Нет костяшек, нет игры, думает он, а потом сразу:

Ш-ш-ш, ш-ш-ш, держи это при себе!

Серое существо поднимает руку в усталом приветствии. На нейвсего три пальца с ярко-розовыми ногтями, из-под которых сочится густой желтыйгной. Такой же, как поблескивает в складках кожи и уголках глаз.

И верно, тебе нужен укол, думает Джоунси. Немного карболкиили лизола, что-то в этом роде. Лишь бы выбросить тебя из…

Ужасная мысль пронзает его, такая мощная, что он не можетпротивостоять силе, толкающей его к койке. Ноги двигаются, оставляя размазанныекрасные следы.

Не собираешься пить мою кровь? Как вампир?

Существо на постели улыбается, не раздвигая губ:

Мы, пользуясь вашими определениями, вегетарианцы.

Да, но как насчет этого Баусера? — осведомляется Джоунси,показывая на безногого хорька, и тот оскаливает иглы зубов в гротескнойухмылке. — Он тоже вегетарианец?

Сам знаешь, что нет, — говорит серое существо, щель рта приэтом не двигается, ну чистый чревовещатель, нужно отдать ему должное, имел быбешеный успех в Катскиллских горах. Но ты знаешь, что тебе нечего его бояться.

Почему? Чем я отличаюсь от других?

Умирающее серое существо (оно, конечно, умирает, телоразлагается изнутри) не отвечает, и Джоунси снова думает: нет костяшек, нетигры. У него такое чувство, что серое существо дорого бы дало, чтобы прочестьименно эту мысль, но черта с два, способность защищать свои мысли — это ещеодна причина его неуязвимости, уникальности, и vive la difference[50], все, чтоможет сказать Джоунси (не то чтобы он так уж рвался распускать язык).

Так чем я отличаюсь от других?

Кто такой Даддитс? — спрашивает серое существо, и когдаДжоунси не отвечает, снова улыбается, не раздвигая губ. Вот видишь? У нас обоихесть вопросы, на которые каждый не желает отвечать. Давай пока забудем о них,хорошо? Как вы это называете? То, что в игре?

Криб, говорит Джоунси. Теперь в ноздри бьет запахразложения, тот самый, что принес в охотничий домик Маккарти, эфирно-сернистаявонь. Он в который раз жалеет, что не пристрелил, о Боже, о Господи, сукинасына, не пустил в него пулю, прежде чем он успел оказаться в тепле. Оставитьвсю эту пакость внутри него погибать от холода, рядом с настилом на старомклене.

Да, криб, говорит серое существо.

Ловец снов уже здесь, подвешен к потолку и медленновращается над головой серого существа.

Все то, что мы не хотим открыть друг другу, можно покаотодвинуть и подсчитать позже. Положить в криб. Чего ты от меня хочешь?

Серое существо, не мигая, смотрит на Джоунси. То есть,насколько может судить Джоунси, ему нечем мигать: ни век, ни ресниц.

Ни век, ни ресниц, повторяет существо, только Джоунси слышитголос Пита.

Кто такой Даддитс?

И Джоунси так поражен, что едва не отвечает ему… чего,разумеется, и добивался серый человек — застать его врасплох. Хитрость неизменяет ему даже на пороге смерти. Значит, Джоунси следует держать ухо востро.

Он посылает серому типу открытку с большой бурой коровой, нашее которой висит табличка:

ДАДДИТС — КОРОВА.

И серый человек снова улыбается, не раздвигая губ, улыбаетсяв мозгу Джоунси.

Даддитс — корова? Не думаю.

Откуда ты? — спрашивает Джоунси.

С планеты X. Прибыли с погибающей планеты, поесть пиццы у«Домино»; сделать покупки в кредит и выучить итальянский методом Берлица.

Теперь это голос Генри. Но мистерИнопланетянин-Позвони-Домой немедленно переходит на собственный голос, да воттолько Джоунси устало и без всякого удивления обнаруживает, что это его голос,голос Джоунси. Генри, естественно, сказал бы, что у него галлюцинации на почвегибели Бивера.

Ну уж нет, черта с два, думает Джоунси. Теперь этоисключено. Отныне он эггмен, а эггмену лучше знать.

Генри? Ему конец. Скоро… — равнодушно бросает серый тип. Егорука крадется по одеялу, длинные серые пальцы захватывают ладонь Джоунси. Кожана ощупь кажется теплой и сухой.

Ты это о чем? — спрашивает Джоунси, испугавшись за Генри, ноистлевающее существо не отвечает. Еще одна карта в криб. Поэтому Джоунсивыкладывает очередную из своих:

Зачем ты позвал меня сюда?

Серое существо явно удивлено, хотя ни одна складка на лице нешевельнулась.

Никому не хочется умирать в одиночестве. Нужно, чтобы кто-тобыл рядом. Так все считают. Я знаю, у нас ведь тоже есть телевизоры.

Я не желаю…

Я давно мечтал посмотреть один фильм. Тебе он тожепонравится. Называется «Сочувствие к серым человечкам». Баусер! Пульт!

Баусер награждает Джоунси на редкость злобным взглядом,соскальзывает с подушки. Гибкий хвост сухо шуршит по полотну, как у змеи,ползущей по камню. ТВ-пульт, тоже украшенный грибком, валяется на столе. Баусерхватает его в зубы, поворачивается и крадется к серому существу. Серое существовыпускает руку Джоунси (прикосновение отнюдь не противно, но какое облегчениевновь оказаться на свободе!), берет пульт и нажимает на кнопку «пуск».Появляется картинка, слегка размытая, но не полностью скрытая пушком,разукрасившим экран. Да это… это сарай, на задах «Дыры»! В самом центре, подгрязным брезентом, что-то высится.

И прежде чем откроется дверь и войдет он сам, Джоунси ужедогадался, что все это значит. Звезда «Сочувствия к серым человечкам» — он сам,Гэри Джоунс.

Что же, вещает умирающее существо со своего уютного местечкав центре мозга Джоунси. Доверия нам явно не хватает, но ведь фильм тольконачинается.

Этого-то Джоунси и боится.

5

Дверь сарая открывается, и входит Джоунси. Настоящий шутгороховый, одетый с бору по сосенке: собственная куртка, Биверовы перчатки истарая оранжевая кепка Ламара. На мгновение тот Джоунси, что смотрит телевизорв больнице, сидя в кресле для посетителей у постели мистера Грея, уверен, чтовторой Джоунси, стоящий сейчас в сарае, подхватил инфекцию и зарос грибком сголовы до пят, но потом вспоминает, что мистер Грей взорвался прямо у него подносом, то есть не весь он, а голова, и Джоунси обдало ее содержимым.

Только ты не взорвался, говорит он.

Ты… ты что? Сеял семена?