Монстролог. Дневники смерти (сборник) - Рик Янси

– Мне тоже кое-что кажется странным, – сказал Доктор. – Скажи-ка, Кернс, как так случилось, что Уилл Генри оказался здесь внизу, а ты – там, наверху?

– Уилл Генри свалился вниз, а я – нет.

– Свалился? – эхом повторил Уортроп. Он обернулся ко мне: – Это правда, Уилл Генри?

Я отрицательно помотал головой. Ложь – худший вид шутовства.

– Нет, сэр, меня столкнули.

– Свалился, столкнули – какая разница? – фыркнул Кернс. Он удивленно смотрел, как Малакки наставляет дуло винтовки прямо ему в грудь. – Ну что ж, давай! Пальни уж наконец, ты, невыносимо напыщенный, аффектированный, не способный даже на самоубийство, слезливый и жалкий мальчишка! Ты что, правда думаешь, мне есть разница – жить или умереть? Ты только не забудь – поработай мозгами хоть недолго, – что наше дело еще не закончено и закончить его без меня вам будет затруднительно. А самка еще жива! Она бродит здесь, где-то рядом. В остальном же, сэр, я не возражаю против вашего суда и осуждения. Стреляйте, сэр, и я умру, как жил, без сожаления! – Он шагнул Малакки навстречу и уперся грудью в ствол винтовки, широко улыбаясь.

– Зачем он толкнул тебя, Уилл Генри? – спросил Доктор, почти не обращая внимания на эту драматичную сцену. Он знал Кернса давно, и ему неинтересно было его ломание.

– Он обманул меня, – сказал я почти шепотом, не глядя на предателя. – Он обвел меня вокруг пальца. Я думаю, он нашел эту яму и знал, что Антропофаги там, но ему было до них не добраться, так что он пометил место светящимся порошком. А найдя меня раненым, он решил, что запах крови может выманить их из убежища, и отправил меня ближе к яме. А когда они все же не вылезли, он столкнул меня вниз.

– Могу сказать в свою защиту, – встрял Кернс, – что я снабдил тебя оружием, а не просто бросил на съедение волкам. И я был все время рядом, наверху; я тоже стрелял в них. Я просто подчинился требованию обстоятельств. Как Малакки, когда бросил сестру в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась…

– Кернс, прекрати! – предостерегающе рявкнул монстролог. – Или, клянусь, я пристрелю тебя!

– Знаешь, почему человеческая раса обречена, Пеллинор? Потому что люди влюблены в сказку, что правила, придуманные ими, должны соблюдаться всеми и всем.

– Не понимаю, о чем он говорит, – сказал Малакки, – но мне нравится его идея. Давайте раним его и, когда он будет истекать кровью, используем как наживку.

– Я с радостью согласился бы, – легко подхватил Кернс, – но в этом больше нет необходимости.

Он выхватил лампу из рук Доктора и бросился в сторону. Его сапоги скользили по слякоти, каблуки проваливались в грязь и выскакивали с чмокающим звуком. Когда он добрался до стены, он обернулся и жестом позвал нас присоединиться к нему. Он приложил палец к губам, затем указал вниз. Маленькое отверстие, всего раза в два шире, чем я в плечах, располагалось у подножия стены. Кернс приставил лампу к самому отверстию, а мы всмотрелись вниз, в мрачную горловину этого хода. А ход шел под углом сорок пять градусов вниз. Кончиками пальцев Кернс указал на следы у стены и неглубокие царапины и выемки, оставленные их когтями вдоль первых нескольких футов туннеля. Мы отодвинулись на безопасное расстояние, и Кернс тихо сказал:

– Два четких типа отпечатков – так, Пеллинор?

Доктор кивнул, а Кернс продолжал:

– Совсем маленький Антропофаг и большая самка. Они оба вошли, и ни один не вышел. Почему она взяла с собой одного, а остальных оставила, это непонятно, но именно так она и поступила. Может, эти двое, – он кивнул в сторону убитых Антропофагов, – вернулись зачем-то сюда сами, хотя по следам этого не скажешь. Я вижу здесь две возможности: этот ход, видимо, ведет в другое, более глубокое логово или это – спасительный выход на поверхность. Есть только одна возможность проверить, что это за ход. Согласен, Пеллинор?

Доктор кивнул через силу:

– Согласен.

– А если они не пробрались еще на поверхность, шум, который мы тут устроили, уже встревожил ее, и она знает, что мы здесь. Вне всякого сомнения, она нас поджидает.

– Я не прочь встретиться с ней, – сказал Малакки, сурово сжимая винтовку. – Я ее не разочарую.

– Ты остаешься здесь, – сказал Кернс.

– Я не подчиняюсь вашим приказам, – хмыкнул Малакки.

– Хорошо, – сказал Кернс мягко. – Но ты подчиняешься приказам Пеллинора. Нам нужно, чтобы кто-то остался здесь и охранял вход, а также присмотрел за Уиллом Генри, разумеется.

– Я проделал весь этот путь не для того, чтобы нянчиться! – закричал Малакки. Он с мольбой бросился к Уортропу: – Умоляю, это же мое право!

– Да неужели? И в чем оно, по-твоему, заключается? – взъелся Кернс. – В ее действиях не было ничего личного. Она поступала, как любая мать, защищающая своих детей, которым грозит опасность.

Уортроп положил руку на плечо Малакки:

– Кернс должен пойти, он – профессионал и эксперт в этом деле. И я должен пойти, потому что если кто-то и заслужил «право», так это я.

Я вспомнил, как Доктор сказал тогда в подвале: «Интересно, будет ли она удовлетворена, получив его сына?»

– А если она вернется каким-то образом сюда, кто-то должен здесь караулить, – продолжал увещевать Малакки Доктор. – Не оставлять же для этого одного Уилла Генри? Ты только посмотри на него, он же всего лишь мальчик.

Ярко-синие глаза посмотрели на меня, и я отвернулся – такая в них стояла мука.

– Я могу остаться здесь и охранять вход, – предложил я. – Возьмите Малакки с собой.

Конечно, на мои слова не обратили никакого внимания. Малакки мрачно смотрел, как Доктор и Кернс проверяют, сколько у них осталось боеприпасов и в каком состоянии оружие. Кернс взял две световые шашки и несколько пакетиков со светящимся порошком из сумки Доктора, проверил гранаты. Доктор отвел меня в сторону и сказал:

– Здесь что-то не так, Уилл Генри, хотя я и не могу за это поручиться. Она не из тех, кто забивается в угол – она слишком хитра для этого, – как не оставила бы она нам двух отпрысков на растерзание, не будь в этом необходимости. Все это крайне любопытно и странно. Так что смотри в оба и зови нас сразу, как только заметишь хоть что-нибудь необычное.

Он сжал мою руку и добавил строго:

– И на этот раз ни шагу отсюда! Чтобы, когда я вернусь, ты был здесь, Уилл Генри!

– Хорошо, сэр, – сказал я, стараясь изо всех сил, чтобы голос мой не дрогнул.

– И я предпочел бы, чтобы ты был жив.

– Я постараюсь, сэр.

С тяжелым сердцем смотрел я, как они спускаются с Кернсом в узкий проход. Что-то беспокоило меня, какая-то мысль не давала покоя. Надо было что-то спросить у него, что-то важное, что-то я должен был вспомнить, но, вот досада, все забывал.

– Сколько нам ждать? – крикнул им вслед Малакки.