Круг замкнулся - Наташа Кокорева

На пятачке у реки сгрудились местные. Они бранились, таращились из-под лохматых бровей, но не мешали рыцарям их окружить. Одутловатые лица стариков, большеротая малышня, нечесаные коренастые мужики с топорами и луками – что-то звериное сквозило в этом народе. Рокот по привычке оценил местность: берег пологий, деревья далеко – в случае боя река спасет трусов, а вот в деревню вряд ли кто прорвется живым. Десяток тайных лучников Натан с командой обезвредили, но это, конечно, не защищает от нападения со стороны землянок.

И все же не хочется безымянных могил, факельного масла, напрасных жертв.

– Пепелище! – на поляну выскочил чумазый мальчишка.

Рокот вдохнул, выпустил сквозь сжатые зубы воздух и кивнул, чтобы рыцари расступились с пути пацаненка, который несся очертя голову, будто не замечая чужаков.

Улис! Зла не хватает. Ясно же было сказано: сторожить Нижнюю Туру, днем и ночью сторожить, глаз не смыкать, смотреть в оба – обязательно будет лазутчик! Лесники молодцы, чего уж. Обидно оказываться правым, когда поздно что-то менять. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Был бы жив Борт…

Впрочем, стариковское ворчание не поможет.

– Пепелище. Вырезана Нижняя Тура. А люди – в землю зарыты. Гниют там. Не будет нам помощи.

Воздух задрожал перегретым теплом – Рокот кожей почуял гнев и колдовство. Хотел бы он увидеть глазами то, что понял по неразличимым движениям воздуха: как от человека к человеку тянутся струны, как вливается внешняя сила, заполняя пустоты, – и вот уже не толпа, а единое существо, полное лесного тепла, щерится, трясет лохматыми головами. И белобрысый вожак твердой рукой сливает нити в одну и командует – в бой!

Рокот не знал, что лесники на такое способны, но еще с первой встречи понял: вожака придется убить. Он был удобен, чтобы раскачивать лодку, но без него «дружная» община деревни рассыплется – полный набор, свора не хуже придворных Ериха: и предатели, и трусы, и фанатики – на любой вкус! Как же осточертели подковерные игры!

Но отступать поздно.

Остается лишь разыграть задуманную партию – по нотам, и тогда, быть может, кто-то останется жив. В конце концов, как только дело доходит до резни, высокие смыслы меркнут и выпущенной стреле остается лишь поточнее поразить цель.

– Именно так ошиблась ведунья Нижней Туры! – Рокот мысленно толкнул вперед воздух, норовя пошатнуть уверенность лесников. – Именно так они бросились на нас с топорами и стрелами – предали самих себя и Лес! Бога предали, который на самом-то деле един и милосерден, и готов простить и принять их даже теперь.

Связи, налитые яростью, натянулись, зазвенели, но устояли под натиском. Рокот, продолжая давить из себя улыбку и оставаясь на месте, внутренне потянулся к девочке-ведунье. По проторенному пути идти было легко, к тому же ее до того захлестнуло всеобщее возбуждение, что стояла она нараспашку. Рокоту особого приглашения и не требовалось: не разбираясь в сложных токах тепла, он просто вошел в ее тело и представил, как двигается вперед. В последний миг девчонка его почуяла, молодец! Но… поздно. Она отчаянно билась мотыльком в сачке и послушно шагала.

Последний раз он проделывал такое в степях и поклялся не повторять, потому что уж больно зубодробительное это чувство: одновременно присутствовать в двух телах. Но жизнь и Ерих распорядились иначе.

Девчонка неуклюже шагала прямо на Рокота. Он смотрел на ее болезненный оскал и встрепанные волосы, но в тот же миг видел ее глазами себя: натянутую улыбку, колдовской взгляд, напряжение мышц. И до того дико ветер пронизывал сарафан, волосы лезли в лицо, липли к губам. Молодое гибкое тело… как оно дрожало от ярости! От ненависти.

Рокот мечтал убить самого себя.

По-настоящему страшное ощущение.

Но не зря бессонной ночью он раз за разом проигрывал партитуру – на выступлении безупречно прозвучит каждый аккорд, каким бы сложным он ни был. Опуститься на землю, зачерпнуть пригоршню земли, бросить себе в лицо, поднять руку, закрыться локтем, выхватить меч – главное не перепутать, чьи именно руки и лица.

«Молодец, девочка!» – мысленно похвалил Рокот, краем сознания замечая, как летит на приманку вожак, отбивает посохом меч.

Чудненько. А теперь кульминация, взмах дирижерской палочки и…

Управлять одновременно тремя телами Рокот прежде не пробовал, но вчера, когда в лагерь заявилась шалава Стела, он понял: пасьянс сложился, звезды сошлись. Несколько раз потренировался ломать ее стены, запомнил дорогу – и вот с легкостью теперь ухватил и погнал уставшее тело в бой. Кинжал привычно лег в руку, растревожил свежую мозоль, согнулись ноги… прирожденная убийца! Не зря Рокот держался настороже.

Прыжок, удар точно в сердце.