Маленькая голубая вещица - С. К. Ренсом

Мы с мамой провели счастливые полчаса, сидя в саду, разговаривая о прошлом и смеясь над некоторыми из тех диких выходок, которые я с Джошем порой откалывала, когда мы были детьми. Несмотря на репеллент от насекомых, светлячок все возвращался и возвращался. Я не могла оторвать от него глаз, и мама то и дело прерывала свои рассказы, чтобы выяснить, на что я так пристально смотрю.

Через какое-то время к нам присоединился и папа, принеся охлажденные напитки, и мы сидели вместе, смеясь, в то время как тени деревьев становились все длиннее и длиннее. Когда мама с папой начали описывать вопиющие подробности моих идиотских проказ, я слышала, как Кэллум хохочет и отпускает ироничные комментарии. Было трудно все время помнить, что я не могу отвечать ему вслух.

Светлячков налетела тьма, и некоторые из них вились уже и над головой папы. Мои родители явно были вне себя от радости оттого, что я дома, а их мобильные телефоны непрестанно звонили, поскольку все их друзья один за другим узнавали новость о том, что меня наконец выписали из больницы. Судя по всему, некоторые из них заводили речь о том, чтобы собраться вместе и пойти с нами в ресторан, где мы будем праздновать, поедая карри, но мне совсем не хотелось куда-либо идти. У меня было только одно желание – уединиться с Кэллумом в каком-нибудь тихом местечке и иметь возможность разговаривать с ним как следует, а не просто осознавать, что он находится рядом.

Мне безумно хотелось послушать рассказы о его детстве, узнать мелкие, глубоко личные подробности прежней жизни, когда он был вполне материален и состоял из плоти и крови. Слушая родителей, я ощутила грусть оттого, что никогда не смогу завести с ним разговора, подобного тому, который сейчас вели мои мама и папа. И осознала, что, должно быть, от этого грустно и ему.

– Эй, – сказал голос в моей голове. – Отчего у тебя такая унылая мина? Что-то не так?

Я едва заметно покачала головой.

– Знаешь, с тобой это куда сложнее: я могу только строить догадки относительно того, чувствуешь ли ты себя счастливой.

Я чуть-чуть приподняла брови, задавая немой вопрос.

– А вот с твоими родителями, например, это просто как дважды два: их ауры очень яркие, так что я точно знаю, что они ужасно рады. А у тебя, напротив, подавленный вид.

Когда он сказал это, я подняла взгляд на маму и папу, сидящих бок о бок и смеющихся над каким-то своим общим воспоминанием. Над их головами по-прежнему плясали светлячки.

Желтые светлячки!

Я почувствовала, как недостающий фрагмент пазла встал на свое место, и, сделав резкое движение, села прямо.

Мама и папа тотчас одновременно повернулись ко мне, словно их дернули за невидимые веревочки. Светлячки мгновенно исчезли.

– Я только вспомнила, что еще не успела поговорить с Грейс. Вы не против, если я пойду к себе и позвоню ей? – быстро выпалила я.

Родители переглянулись.

– Конечно, не против, дорогая, – ответила мама, и было видно, как она расслабляется. – Говори сколько хочешь. Я займусь ужином потом. У тебя есть какие-то особые пожелания?

Мне совсем не хотелось обсуждать меню, так что требовалось решить вопрос быстро. Я выбрала любимое блюдо мамы.

– А мы могли бы заказать на дом готовое карри?

– Конечно. – Она умиротворенно кивнула. – Я закажу то, что мы заказываем всегда.

– Отлично, – сказала я через плечо, спеша к дому.

Я чувствовала, как рядом со мной идет Кэллум, когда, размашисто шагая, вошла в дом. Его голос то появлялся, то пропадал.

– Послушай, Алекс, что стряслось? Ты хорошо себя чувствуешь?

– Нам с тобой нужно поговорить. Прямо сейчас! – Я не могла сдержать воодушевления, и оно прозвучало в моем голосе.

– Ладно, ладно, погоди, давай сначала поднимемся в комнату.

Я рысью взбежала по лестнице и быстро приготовила все, что было нужно. В комнате становилось все темнее, так что от света настольной лампы на нас обоих падали длинные тени. Рядом с моим лицом в зеркале появилось лицо Кэллума; он хмурился, морща лоб.

Я точно не знала с чего начать, но была совершенно уверена в том, что мои подозрения верны.

– Когда ты смотришь на ауру, – начала я, не обращая внимания на его озадаченный вид, – что именно видишь?

– Ну когда как.

– А от чего зависят ее цвет и форма?

– Дай мне секундочку, и я тебе все расскажу! – В его голосе звучало добродушное нетерпение, и он явно понятия не имел, к чему я клоню. – Все зависит от человеческих эмоций. Когда людям грустно, я вижу вокруг их голов густой фиолетовый туман. Если они сердятся, то туман красный и он более локализован. А над головами людей, которые радуются, сосредотачиваются желтые пятнышки света. Поэтому мне так легко их собирать.

Я едва не прыгала от воодушевления.

– Да что с тобой такое? Я ничего не понимаю. – Он явно поставлен в тупик.

– Я их вижу! Я вижу ауры мамы и папы! Я думала, что это светлячки, но дело вовсе не в них, да?

Сначала на его лице отразилось потрясение, затем оно уступило место изумлению, и наконец изумление начало медленно сменяться выражением безграничного ужаса.