Карнакки - охотник за привидениями - Уильям Хоуп Ходжсон

Пароход «Калипсо»,

10 августа

Мы причалили сегодня утром, и таможня постаралась задать нам перцу, однако ничего найти им не удалось.

— Однажды мы все-таки застукаем вас, капитан Голт, — сказал мне главный среди досматривавших корабль таможенников. — Мы обыскали все ваше судно, однако я недоволен. Мы располагаем самой достоверной информации, однако, признаюсь, что нахожусь в полном недоумении относительно того, где вы спрятали зелье.

— Незачем крестить пса сквернавцем, а затем, добавляя несправедливость к облыжному обвинению, пытаться его повесить, — ответил я. — Как вам известно, я еще ни разу не попадался на провозе контрабанды.

Начальник смотровой бригады расхохотался.

— Не вешайте мне лапшу на уши, капитан, — проговорил он. — Принимайте как должное! Возьмем только последнее ваше достижение, аферу с голубями, на которой вы заработали дважды, как на курочках, так и на алмазах… не будем забывать и о прочих ваших дьявольских штучках. Наглости вам всегда хватало! Полагаю, что вы уже давно заработали на то, чтобы уйти от дел.

— Боюсь, что мне всегда не хватало той удачи и ума, который вы приписываете мне, мистер Андерсон, — сказал я ему. — У вас не было права убивать моих куриц, и я заставил вашего человека извиниться за это отвратительное предположение относительно голубей!

— Все это так, кэп, — проговорил он. — Но мы еще схватим вас за руку. И я готов съесть собственную шляпу, если вы пронесете через ворота что-нибудь такое, чего мы не смогли отыскать сейчас. Должны же вы наконец попасться. До свидания, капитан.

— До свидания, мистер Андерсон, — ответил я.

И он отправился на берег. Итак, поймите мое положение. На борту у меня — в очаровательном укромном местечке — было припрятано жемчуга на шесть тысяч долларов; и об этом каким-то образом прознали в таможне, что делало доставку товара на берег чертовски трудной задачей, требовавшей особенного планирования. Все мои прошлые методы им известны. К тому же, если это возможно, я никогда не прибегаю дважды к одной и той же методике, поскольку это слишком рискованно. Вместе с тем мои идеи нередко оказываются не столь практичными, как это может показаться на первый взгляд. Идея с голубями, например, оказалась сразу и хорошей, и не очень, так как мы с мистером Брауном потеряли камней почти на тысячу фунтов: дело в том, что на свете существует некая разновидность олухов, которые, получив ружье в руки, готовы палить во все, что движется… даже в родную тещу, если та станет на крыло и пролетит мимо. Быть может, в таких обстоятельствах подобного олуха и не следует винить, однако он решительным образом виноват, если стреляет в почтаря. Ибо всякий стрелок обязан отличать почтовых голубей от уличных или садовых. Впрочем, на мой взгляд, упомянутый олух превосходно различает обе разновидности птиц и, тем не менее, палит вовсю. Некоторые из джентльменов подобной разновидности, бесспорно, получают некоторый доход от своих выстрелов! Поэтому-то мы никогда не выпускали голубей до прихода в порт. Не следует доверять свои ценности воздуху — разве что, не имея другого выхода.

В любом случае мистер Андерсон и его присные вынуждают меня потрудиться и доставить товар в нужные руки к двенадцатому числу, то есть до отхода судна.

11 августа

Мне пришла в голову достаточно остроумная идея, и сегодня я приступил к ее воплощению в жизнь.

Явившись сегодня утром к воротам порта с сумкой в руках, я увидел вышедшего мне навстречу весьма любезного и высокопоставленного таможенника, пригласившего меня зайти в его контору. Там меня вновь пригласили уже в совершенно маленькую и уютную клетушку, где два сотрудника таможенной службы весьма тщательно (действительно весьма тщательно) обыскали меня, как и мою сумку; однако, как вам заранее понятно, ничего облагаемого пошлиной здесь не было на целую сотню ярдов — среди всего принадлежавшего мне.

После завершения обыска и вежливых извинений, принесенных мне сим высокопоставленным и любезным чиновником, меня оставили одеваться — и в равной мере обретать умственное равновесие, поскольку, признаюсь, я был несколько раздражен.

А затем — быть может потому, что умственный чайник мой уже закипал — в пару возникла идея, и я немедленно приступил к уже упомянутому воплощению ее в жизнь.

К тому времени, когда все предметы моей одежды вновь оказались на мне, я не только узнал, что двух занимавшихся мной офицеров звали Уэнтлок и Эвисс, но и установил число членов их семей и прочие милые пустяки. Я излучал такт, добродушие и либерализм и, в конце концов, предложил совершить маленькое путешествие на противоположную сторону улицы и выпить.

Однако оба моих новых (и весьма новых) друга только покачали головами, услышав это предложение: босс может увидеть, а потому нельзя. Я кивнул в знак полного понимания. Когда они освобождаются со службы? Точно в шесть тридцать.

— Ждите меня на углу в семь часов, — сказал я. — Мне нечем заняться и не с кем поговорить. Устроим себе приятный вечерок.

Они заулыбались широко и приветливо и согласились… ну, как соглашается подобная публика!

18 августа

Намеченный мной обед увенчался полным успехом — как с моей точки зрения, так и по мнению моих новых друзей. То же самое я могу сказать о еще двух обедах, которые последовали пятнадцатого и семнадцатого числа. То есть вчера.

Сейчас уже вечер восемнадцатого, и я записываю происшедшие события в должном порядке.

Вчера вечером, на нашем третьем маленьком обеде (который я разнообразия ради устроил у себя на борту), мы и в самом деле подружились за моим виски. И я подметил мгновение, допускавшее такой вопрос, и открыто спросил, готовы ли они взять по пятерке на брата.

Оба они переглянулись, помолчав какое-то время.

— А это, сэр, зависит от обстоятельств, — ответил Уэнтлок, старший среди них двоих.

— Каких именно? — спросил я.

— Мы должны думать о своем месте, — проговорил он. — Не стоит просить нас рисковать всем этим, если вы имеете это в виду, сэр.

— Риска нет никакого, — возразил я. — Ну, во всяком случае, он настолько мал, что об этом не стоит даже говорить. Я хочу, чтобы вы сделали следующее. Сегодня, если вы согласитесь, я передам вам вот эту сумку, отнесите ее завтра к воротам и оставьте где-нибудь в удобном месте у себя в конторе. Когда завтра я сойду с корабля, чтобы выйти не берег через ворота, в моих руках будет другая сумка, в точности такая же, как и эта. У меня их две, и обе полностью одинаковы.