Карнакки - охотник за привидениями - Уильям Хоуп Ходжсон

Ночь выдалась темной и беззвездной. Мы штилевали в северной части Тихого океана. Нашего точного положения я не знаю, ибо солнце долгую, утомительную и душную неделю скрывалось за тонкой дымкой, парившей над нами прямо над верхушками мачт, иногда спускавшейся пониже и ложившейся на окружавшее нас море.

Поскольку ветра не было вообще, мы закрепили руль, и на палубе, кроме меня, не оставалось ни одного человека. Наш экипаж, состоявший из двоих мужчин и мальчишки, спал на носу в собственном логове; в то время как Уилл — мой друг и хозяин маленького суденышка — валялся на своей койке, находившейся по левому борту в нашей маленькой каюте.

И вдруг из окружавшей нас тьмы до моего слуха донесся крик:

— Эй, на шхуне!

Крик оказался настолько неожиданным, что я не ответил на него сразу — из-за большого удивления.

Голос послышался снова — странным образом гортанный и даже нечеловеческий, он взывал ко мне из недр ночного моря, раскинувшегося по левому борту нашего судна:

— Эй, на шхуне!

— Эгей! — выкрикнул я, успев несколько прийти в себя. — Кто ты? И чего тебе надо?

— Не надо бояться, — ответил странный голос, поскольку обладатель его явно отметил нотку смятения в моем тоне. — Перед тобой всего лишь старик.

Пауза показалась мне странной; и лишь впоследствии я понял ее подлинный смысл.

— Тогда почему бы тебе не подплыть поближе? — спросил я несколько раздраженным тоном, поскольку мне не понравился этот намек на то, что я могу чего-то там испугаться.

— Я не могу этого сделать. Это не безопасно. Я… — Голос умолк и настала тишина.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, не скрывая более удивления. — Почему это не безопасно? Где ты находишься?

Какое-то мгновение я прислушивался, однако ответа не последовало. И подчинившись мгновенно возникшему нечеткому и непонятному мне самому подозрению, я торопливо подошел к нактоузу и достал из него зажженный фонарь. Одновременно я стукнул каблуком по палубе, чтобы разбудить Уилла. А потом вернулся к борту, чтобы бросить узкую полоску желтого света в непроглядную даль, начинавшуюся за бортом нашего судна. Сделав это, я услышал глухой и негромкий вскрик, за которым что-то плеснуло — словно весла вдруг опустились в воду.

Тем не менее, не могу сказать, будто увидел нечто определенное; скорее мне показалось, что когда свет только лег на воду, на ней что-то было, было и немедленно исчезло.

— Эй, там! — крикнул я. — Хватит дурачиться!

Однако ответом мне стал только плеск воды у бортов удалявшейся лодки.

Тут я услышал голос Уилла, доносившийся от заднего люка:

— В чем дело, Джордж?

— Иди сюда, Уилл! — позвал я.

— В чем дело? — спросил он, оказавшись на палубе.

Я рассказал ему о происшедшем странном разговоре. Задав мне несколько вопросов, он какое-то мгновение помолчал, после чего поднес руки к губам и крикнул:

— Эй, на лодке!

Издалека до нас донесся едва слышный ответ, и мой товарищ повторил свой зов. Наконец после короткой паузы мы услышали негромкий плеск воды под веслами, после чего Уилл крикнул еще раз.

На сей раз мы получили ответ:

— Уберите свет.

— Черт меня побери, если я так сделаю, — пробормотал я; однако Уилл сказал, чтобы я выполнил пожелание голоса, и я убрал фонарь под фальшборт.

— Приблизься к нам, — сказал Уилл, и снова зазвучали удары весел. Они стихли, когда до лодки осталось примерно с полдюжины фатомов.

— Причаливай, — воскликнул Уилл. — У нас на борту тебе нечего будет бояться!

— Обещай мне, что вы снова не выставите свет?

— Что это с тобой случилось такого, — взорвался я, — что ты адски ненавидишь свет?

— Это потому… — начал, было, голос и умолк.

— Так почему же? — торопливо переспросил я, и Уилл опустил руку на мое плечо.