Карнакки - охотник за привидениями - Уильям Хоуп Ходжсон

Как только сумку открыли, Уэнтлок посмотрел на меня и широко ухмыльнулся. Он явно считал свой поступок отличным примером сообразительности; однако Эвисс все-таки постарался сохранить мою веру в природу человека как такового: он смотрел в стол и явно чувствовал себя неуютно.

Я рассвирепел настолько, что готов был, в свой черед, выдать их собственному начальнику и разоблачить как взяточников, так как они явно не стали ничего рассказывать ему о моем предложении заменить одну сумку другой. Я понимал ход их мыслей в данном вопросе. Они явно не принадлежали к числу людей продажных, но если кому-то хватало ума предложить им взятку, то она принималась — в качестве подарка: к несчастью для предложившего ее и к вящему удовлетворению офицера, получившего подобную разновидность, скажем так, гонорара! И, по-моему, всякий признает, что у меня были основания для сожаления.

Конечно, я не собирался сдавать их начальству, поскольку мог получить обвинение в подкупе и коррупции, в то время как они, в чем я нисколько не сомневался, будут молчать, чтобы не лишиться полученных от меня «подарков» и не схлопотать выговор просто за то, что обсуждали со мной это предложение.

Внимание, которое Уэнтлок уделил моей сумке, можно было назвать только чрезвычайным. Я наконец возмутился и сказал, что потребую новую сумку, поскольку Уэнток, погружался в исследование все глубже и глубже и, ничего не находя, явно обнаруживал намерение разорвать сумку на отдельные части, настолько уверен было он в том, что я полностью в его руках.

Наконец ему пришлось сдаться и признать, что она свободна от облагаемого налогом товара, как и должно было быть; ибо, как мне пришлось сказать ему потом, я учел возможность предательства с их стороны и постарался в этом случае не класть в сумку ничего, облагаемого налогом. Я сказал им, что данный мой поход следует рассматривать как испытательный, предназначенный для проверки их намерений.

После того как босс оставил каморку, я немедленно набросился на них обоих.

— Среди подлых и чавкающих человекообразных хавроний ваша парочка занимает особое место! — сказал я им. — Одной рукой вы берете мои деньги, а другой пытаетесь меня надуть. Полагаю, что теперь вы обязаны вернуть мне мои деньги!

Услышав это, Уэнтлок открыто расхохотался, словно бы услышал отменную шутку, однако мне было приятно, что на лице Эвисса появилось еще более виноватое выражение.

— Это наш законный приработок, кэп, — проговорил Уэнтлок. — Нас часто приглашают отобедать в компании, а людей, желающих сделать нам небольшие подарки наличными, ad lib,[5]как вы можете выразиться, мы встречаем чуть ли не каждый день. И мы не говорим этим людям «нет», правда ведь, не говорим, Эвисс? Мы с ним женатые люди, у нас есть семьи, и, памятуя тот интерес, с которым вы расспрашивали нас о детях, кэп, вспомните о нас еще раз, когда лишние деньги будут прожигать у вас дыры в карманах. Равным образом мы восхищались и теми обедами, которыми вы кормили нас в городе. Мы готовы поучаствовать в них снова, кэп, в любое удобное для вас время, еще и еще раз. Мы — люди открытые. Если приятно вам, то будем довольны и мы. Сегодняшний вечер вас не устроит? Мы оба свободны, и…

— Ступайте в пекло! — сказал я, — и оставайтесь там. Вы — пара таких же лживых животных, как и вся ваша братия, и вы погубили бы меня, если бы я не был острожен. Давайте мне мои сумки и будьте прокляты! Недаром говорят: не верь полисмену, даже если он — твой родной брат. Он посадит тебя, как только у него появится шанс заработать на этом повышение в чине. Словом, полагаю, что нашел в вашем лице подобную же дешевку.

С этими словами я подобрал свои сумки и направился вон, а Уэнтлок открыл передо мной дверь. Однако Эвисс явно не знал, куда деваться от стыда и позора.

— Так как насчет сегодняшнего вечера, сэр? — крикнул Уэнтлок мне в спину, когда я вышел за ворота.

— Ступай к дьяволу! — посоветовал я. — И попроси, чтобы он запечатал твое хайло раскаленным докрасна кирпичом.

После этого я погрузился в трамвай и в задумчивости направился в город.

19 августа. Ближе к вечеру.

Вышло так, что я опять пригласил их к обеду — обоих; дело в том, что я не принадлежу к числу тех людей, которые способны легко смириться с неудачей. Вот какое письмо я отправил Уэнтлоку на таможню:

Дорогой мистер Уэнтлок,

Как следует продумав положение дел, я пришел к выводу о том, что во время нашей последней встречи было высказано не все, что должно было прозвучать. Я не испытываю по отношения к вам обиды за несколько колких выпадов, прозвучавших в мой адрес. Положение мое располагало к подобным колкостям.

Я подумал, что, на мой взгляд, до сих пор существует способ уладить наше дело в большем согласии с моими интересами, и могу заверить вас и вашего друга в том, что вы получите собственную выгоду, не претерпев ущерба в вопросах личного достоинства и чести.

Приглашаю вас обоих сегодня явиться в наш маленький ресторан в обыкновенное время, и я изложу вам свои соображения, поскольку отплываю завтра, и для меня существенно исполнить свой план прежде, чем мой корабль отойдет от пристани.

Помните, я не имею на вас зла. Считайте мое небольшое приглашение полностью деловым и в известной степени дружеским.

Искренне ваш, Дж. Голт.

Послание это я отправил с нарочным и сегодня рассчитываю отобедать в ресторане.

20 августа

Оба пришли вовремя. Уэнтлок, как всегда, веселый и наглый. И Эвисс — в смущении и явно против собственной воли.

— А теперь, — сказал я, когда мы уселись за столик, — сперва удовольствие, а бизнес потом.

И протянул руку к бокалу с рейнвейном.

— Одну минуту, сэр, — вдруг проговорил Эвисс, пододвинув ко мне небольшой бумажный пакетик, который я принял с некоторым недоумением. В нем оказались долларовые бумажки — в количестве приблизительно эквивалентном пяти фунтам.

Я посмотрел на Эвисса с радостью и искренним уважением, так как понял его. Но сказал так:

— Что это, мистер Эвисс?

— Ваши гроши, кэп, — ответил тот. — Я тут тоже подумал и решил, что не могу оставить их у себя. Я не осуждаю отношения мистера Уэнтлока к этому делу. Многие люди отнеслись бы к этому подобным образом; но даже если вы не имели права пытаться подкупить меня, это совершенно не означает, что я мог брать ваши деньги, одновременно намереваясь продать вас. Если я считаю, что стою выше того дела, которое вы мне предлагали, я должен быть выше и того, чтобы брать за это деньги. Поэтому возьмите их назад, сэр, и после этого я отобедаю вместе с вами с тем же удовольствием, с каким обедал бы в обществе любого другого человека.

Я посмотрел на Уэнтлока и спросил:

— Ну, а вы?

— А я, — ответил он, как обычно, приветливо ухмыляясь, — смотрю на этот вопрос иначе, кэп. И Эвисс всегда вел себя забавно в этом отношении. Иногда мне удавалось наставить его на путь истинный, каким следует большинство, однако, чаще всего мне это не удается, но я осуждаю его не в большей мере, чем он меня. Я смотрю на это так: если вы или кто-то еще оскорбляет меня попыткой подкупа, то этот человек должен за это заплатить.