В финале Джон умрет - Дэвид Вонг

Я рассказал об этом Джону, и он, как и подобает настоящему другу, немедленно приехал ко мне. С полчаса мы материли телевизор, потом Джон спустил штаны и прижал к экрану яйца. Мой друг сказал, что мне нужно жить как ни в чем не бывало, что я расстроен из-за Дженнифер, которая за последние пол года уходила от меня дважды. Он сказал, что мне нужно отдохнуть. Потом мы выпили и до утра играли в хоккей на «Playstation».

Последующие несколько недель прошли точно так же: я мало спал, много пил и слишком много играл в хоккей на приставке. Ситуация начала выходить из-под контроля. Вскоре мы уже играли без вратарей, с шестью полевыми игроками в команде, так что матч мог закончиться со счетом 74:68. А когда наконец мы сыграли за одну и ту же команду («Ред уингз») против тупого компьютера и сделали его со счетом 126:0, я понял, что опустился на самое дно.

Кроме того, я знал, что за мной продолжают наблюдать. Этот плохой знак означал, что мир снова пришел в движение и что мне снова нужно выкинуть дурь из головы.

Я выбросил пустые бутылки побрился и даже подумал о том, чтобы убраться в доме. Я снова начал гладить рубашки. Кто-то прислал мне бутылочку якобы со святой водой, и я поставил ее на тумбочку, а над входом повесил распятие, купленное на гаражной распродаже.

После Рождества начался кошмар.

Конец настал в пятницу, когда я вернулся домой с работы. Стоял страшный мороз, и моя машина едва пробиралась сквозь сильнейший буран. Казалось, что у Бога взорвалась машина для изготовления льда, засыпав мир своим содержимым.

Я протиснулся в дверь. На кожаном пальто таяли снежинки, а на теле выступил пот, словно при лихорадке организм приспосабливался к разнице в пятьдесят градусов между домом и уличным холодом. Ветер сменился, и весь дом заскрипел; по стеклам застучали льдинки.

Я только что закончил кошмарную, душераздирающую шестнадцатичасовую смену в «Уолли», дыре по прокату видеокассет. Девочка, которая должна была работать ночью, заявила, что не может выехать из дома из-за метели, и попросила меня подменить ее. Сказала, что в большом долгу передо мной и что если мне что-нибудь понадобится, то она выполнит любую — любую — мою просьбу. Думаю, она соврала. Но я собрался с силами и провел тысячу минут в магазине без единого клиента, в мертвой тишине, борясь с усталостью и желанием избить коллег до полусмерти. Теперь мне хотелось поскорее обсохнуть и свернуться клубочком…

То, что я увидел краем глаза, заставило меня остановиться на полумысли. Я отклонился и заглянул через приоткрытую дверь в спальню.

Ящик тумбочки был выдвинут.

Ящик, в котором я хранил пистолет.

Мои ягодицы сжались так сильно, что между ними не проскочил бы даже луч света. Я попытался услышать грабителя. Мертвая тишина. Я тихо шагнул вперед, подумав о том, удастся ли мне при необходимости изобразить что-нибудь из кунфу. В одном фильме Арнольд Шварценеггер убил человека, свернув ему шею. Интересно, это сложно? Много ли нужно для этого тренироваться?

На Рождество Джон подарил мне экземпляр Корана с полостью внутри, и я хранил пистолет в этом томике. Сейчас большая книга лежала на кровати — раскрытая и без пистолета внутри. Все остальное было не тронуто.

Грабитель раскрыл Коран, чтобы проверить, нет ли в нем пистолета.

Я понял, что имею дело с настоящим подонком.

Оглядываясь по сторонам, я осторожно зашел в спальню. Никого. Заглянул под кровать. От простыней все еще пахло девушкой — несмотря на то, что последний раз я спал с Дженнифер несколько месяцев назад. Возможно, мне просто почудилось.

В любом случае простыни, наверное, стоит сменить…

Под кроватью ничего. Тихо ступая по ковру, я обошел весь домик, заглянул в каждую комнату. Кто-то звонил, пока меня не было: на автоответчике, словно таймер бомбы, в темноте мигала красная лампочка «новое сообщение».

Никого. Я подошел к автоответчику, чувствуя, что внутренности превратились в клубок змей. Снег на голове таял, капелька ледяной воды затекла мне в ухо. Я хотел смахнуть ее…

И резко вздохнул от удивления.

Я нашел пистолет.

В своей гребаной руке.

Я уронил пушку, словно она — пчелиный улей; пистолет упал на диван, и я тупо уставился на него, а затем — еще более тупо — на пустую ладонь. Пальцы порозовели от холода. Что за…

Отвечаю на твой вопрос: от теплого салона машины до входной двери десять футов пути. Почему же тебе кажется, что ты обморозил каждый дюйм кожи, не закрытой одеждой? Почему у тебя на голове шапка снега?

Во мне возникло ощущение полета, невесомости сознания — как в тот раз, когда я проснулся в темноте, на крыше машины, с бутылкой в руке. Я понятия не имел, какое сегодня число и какая-то девушка кричала на меня по-арабски.

Я попытался собраться.

Устал.

Устал, словно зомби. Как уработавшийся вусмерть зомби, который устроился штатным ассистентом менеджера в зомби — видеомагазин и узнал, что «штатный» — это когда тебе не платят сверхурочные. Голова гудела, а колени, казалось, сделали из толченого стекла. Я плюхнулся на диван и уставился на капельки воды на гладкой, хромированной поверхности пистолета. Посмотрел на часы: начало первого.

Так. В одиннадцать ты ушел с работы и сразу поехал домой. Путь занимает двенадцать минут — в такую погоду, считай, двадцать. Ты сразу пошел домой. Куда делись еще полчаса, а, Дейв? Может, ты сделал крюк и застрелил своего босса?

Нет, если бы я застрелил Джеффа Вулфлейка, менеджера «Уолли», то не стал бы вытеснять такое приятное воспоминание, верно?

Я взял пистолет, вытащил обойму, тяжелую от сидящих в ней патронов, и облегченно вздохнул. Если бы я действительно заехал к Джеффу, то непременно расстрелял бы весь боезапас. Я вставил обойму на место.

Выходные начинались скверно. Я нажал кнопку воспроизведения на автоответчике, прослушал сообщение от Джона. Снова включил воспроизведение, послушал более внимательно, потом снова нажал на кнопку. После четвертого раза я подумал, что Джон действительно произнес «мешок сала».

Я решил послушать сообщение еще раз.

Бип.

«Дейв? Это я. Эми исчезла, а здесь у нас, похоже, мешок сала. Жуть какая-то — в плохом смысле этого слова. Сейчас почти полночь, и… наверное, ты еще не дома. А может, уже спишь. Ты же не спишь, да? Я же знаю, что нет. Ты там? Проснись, Дэвид. Проснись. Ну ладно, значит, тебя нет дома. Позвони, как только получишь это сообщение — пусть даже поздно. Да, кстати, когда приедешь, остерегайся медузы. Пока».

Бип.

Мешок сала.

Я взял телефон и набрал номер мобильника Джона. Один гудок, и…

— ВИННИ, Я ЖЕ СКАЗАЛ — ОТВАЛИ!

— Джон?

— Ой, Дейв, извини. Я тут вел оживленную дискуссию по телефону и с отвращением бросил трубку. А потом телефон зазвонил, и я предположил, не проверив, что это тот самый человек, с которым я спорил, поэтому я машинально стал выкрикивать оскорбления. Какой позор.