В финале Джон умрет - Дэвид Вонг

На секунду возникла неловкая пауза, потом мне в голову пришла мысль.

— Вопрос, — сказал я. — Летающий пылесос упомянул о карантине. Полагаю, больных помещали в старых общественных зданиях, таких как больницы и школы? Так вот: в каком-нибудь из этих карантинов сохранился спортивный зал? Или по крайней мере та его часть, где установлены баскетбольные щиты?

— Нет. Боюсь, что все образовательные учреждения разрушили во время первой войны, незадолго до массового сожжения книг. Человеческое невежество — самое мощное их оружие. Однако это не самое жуткое преступление сил зла. Часто…

Офицер бубнил и бубнил, заставив меня пожалеть о том, что я задал вопрос. Часы показывали 66:69. Я начал составлять список доказательств того, почему эта вселенная — полный отстой.

— …таким образом, только уникальный генотип дает вам, обитателям другого мира, иммунитет к…

— Да, очень интересно, — сказал Джон. — Чтобы выполнить вашу просьбу, понадобится несколько предметов из нашего мира. Мы сначала туда сгоняем, а потом вернемся и приступим к выполнению задания.

Человек кивнул.

— Хорошо. Мы будем ждать вашего возвращения.

Мы взяли мяч и нырнули в портал между измерениями. Выйдя из черного шара, мы с радостью увидели солнечный свет и баскетбольные кольца с корзинами. Удушливая жара не привела нас в восторг, но уж лучше она, чем дурацкий разрушенный мир.

Не успели мы ввести мяч в игру, как на площадку вышли четверо сильных, красивых молодых людей лет двадцати: два парня — черный и белый, и две девушки — азиатка и симпатичная блондинка. Белый юноша и блондинка, похоже, недолюбливали друг друга. Шар привлек внимание молодых людей; они обменялись парой глубокомысленных замечаний, а затем, шутливо переругиваясь, зашли в портал. Мы начали играть, но на нас навалилась усталость, так что мы по два раза промахнулись.

Внезапно из черного шара вышли те четверо — грязные, в синяках и царапинах.

— Смотрите! — ахнула девушка-азиатка. — Мы вернулись в ту же минуту! Время там идет гораздо быстрее!

— Точно! — сказал черный парень. — Йоу, как я рад увидеть солнце! Мы спасли целый мир!

Белые мальчик и девочка поцеловались — похоже, в ходе приключения они полюбили друг друга. Потом юноша высвободился из объятий и посмотрел на нас.

— Парни, вы не поверите, что с нами только что произошло! — возбужденно воскликнул он.

Джон повернулся к нему.

— Ты утомил незнакомого человека своей дурацкой историей, а он достал свой член и отхлестал тебя, словно кучер — ленивую кобылу?

Юноша разочарованно заткнулся. Джон поднял мяч и отпасовал мне.

— Играем дальше.

Страница 375 Наука и потустороннее

…был единственным, кто выжил во время чумы.

Пока команда шла по обезлюдевшей деревне, жрец рассказал, что болезнь убила всех членов племени, описал болезненные язвы, слепоту, безумие — ужасы, которые не подобает видеть старику (жрец дожил до преклонного возраста — тридцати семи лет).

Коддок, по словам жреца, пощадил его только для того, чтобы он мог рассказать мне эту историю, предупредить меня. Попрощавшись со мной, жрец сказал, что отправится в джунгли, — и будет идти на запад до тех пор, пока не коснется солнца или пока его не поглотит земля. Я не стал говорить ему о том, что в этом случае он, возможно, наткнется на группу туристов из Икитоса. Я пожал жрецу руку и навсегда покинул Перу.

Неделю спустя я уже был в Нью-Йорке. После панихиды по доктору Халейну мы с Шэрон отдыхали на балконе — пили кофе, сдобренный изрядной порцией бренди, и смотрели на город сквозь клубы дыма, вырывающиеся из моей трубки.

— Бедняги, — сказала Шэрон. — Зачем им пришлось умереть?

Я фыркнул, не выпуская из зубов трубки.

— Милая, все мы смертны.

Она не улыбнулась.

— Я имею в виду то, как они умерли — больные, ослепшие, напрасно умоляющие богов о помощи.

Шэрон посмотрела на меня.

— Боги жестоки, верно, Альби?

Я сделал глубокий вдох.

— Каждому живому существу нужно только одно — власть, власть над другими живыми существами. Она нужна для того, чтобы расти, есть и размножаться. А жестокость, унижение, бессмысленное причинение невероятных страданий — проявление абсолютной власти, проявление власти в чистом виде. Дети учатся этому еще в яслях. Поэтому для каждого организма, начиная с микроба, жестокость является символом движения наверх. Жертву нужно одолеть, соперника — уморить голодом, врага — стереть с лица земли. Следовательно, те же качества, только в большей степени, свойственны и богам, и на каждом уровне небес мы встретим все более высокие уровни алчности, жестокости и бессмысленной злобы. Иначе как боги стали бы богами?

Шэрон содрогнулась, хотя на балконе было тепло.

— В самом деле? Это ведь твоя тема — ты разбираешься в этом лучше, чем кто бы то ни было, — прошептала она.

Я отложил трубку, повернулся, посмотрел ей в глаза и сказал