Игра в невидимку - Роберт Лоуренс Стайн

Цепочка выскользнула у нее из руки. Она снова взялась за цепочку. И уже собиралась дернуть, как вдруг из коридора снизу донесся женский голос:

— Эрин! Ты где? Эйприл! Я узнал голос мамы Эрин.

— Мы здесь, наверху! — крикнула Эрин, отпуская цепочку.

— Спускайтесь скорей. Мы опаздываем! — Голос мамы Эрин сделался строгим. — И вообще, что вы там делаете на чердаке?

— Ничего.

Эрин повернулась ко мне и пожала плечами.

— Все, я ухожу! — объявила Эйприл и бегом бросилась вниз по лестнице.

Мы последовали за ней по скрипучим деревянным ступеням.

— Зачем вы туда забрались? — спросила моя мама, когда мы шумной толпой ввалились в гостиную. — Там же пыльно, на чердаке. Даже странно, что вы не испачкались.

— Да мы просто смотрели, — сказал я.

— Мы играли со старым зеркалом, — встрял Левша. — Было очень прикольно.

— Играли с зеркалом? — Мама Эрин озадаченно посмотрела на нашу маму.

— До свидания! — Эрин взяла маму за руку и потащила к двери. — Спасибо, Макс. Классный был день рождения.

— Ага. Спасибо, — добавила Эйприл.

Я проводил их до двери. Дождь уже кончился. Я немного постоял на пороге и вернулся обратно в гостиную. Там был только Левша. Он опять забавлялся со своим мячом, подбрасывая его к потолку и пытаясь ловить за спиной. Первый же бросок оказался неудачным. Левша не сумел поймать мяч. Мяч отскочил от пола и угодил прямо в вазу с тюльпанами, что стояла на журнальном столике. Зрелище было достойное! Ваза разбилась вдребезги. Тюльпаны разлетелись во все стороны. Вся вода пролилась на ковер.

Мама мгновенно появилась в дверях гостиной. Она заломила руки, закатила глаза и произнесла что-то невнятное, обращаясь к небесам. Она всегда так делает, когда я или брат выводим ее из себя.

А когда мама разобралась, в чем дело, она принялась отчитывать Левшу, то и дело срываясь на крик:

— Сколько раз я тебя просила не играть с мячом дома?!

И все в том же духе.

Нормальный процесс воспитания, только на этот раз мама кричала чуть громче и чуть дольше обычного.

Левша забился в угол и попытался слиться с обоями. Он все твердил, что не нарочно и что просит прощения, но мама кричала так громко, что вряд ли его слышала.

Я мог бы поспорить на что угодно, что в тот момент Левша хотел лишь одного — стать невидимым.

Но чуда не произошло. Ему пришлось выслушать мамин выговор.

А потом мы с ним вдвоем помогли маме убрать «все это безобразие».

А еще через пять минут он опять как ни в чем не бывало возился с мячом в гостиной.

Вот такой у меня брательник. Жизнь его ничему не учит.

Следующие пару дней я вообще не вспоминал о зеркале на чердаке. У меня просто не было времени. В школе нас загрузили по уши. И мне еще приходилось ходить на эти дурацкие репетиции к весеннему концерту. Я всего лишь скромно пою в хоре, но мне все равно надо было присутствовать на всех репетициях.

В школе я часто виделся с Эрин и Эйприл. Но девчонки ни разу не заговорили со мной о зеркале. То ли тоже забыли об этом странном происшествии с моим таинственным исчезновением, то ли просто боялись об этом вспоминать.

Потому что на самом деле там было чего пугаться.

Конечно, если они меня действительно не разыгрывали.

В среду вечером мне не спалось. Я лежал на кровати и смотрел в потолок, наблюдая за игрой теней. Обычно бессонницей я не страдаю. Но тут на меня что-то такое нашло. Я пытался считать овечек. Закрыл глаза и стал вести счет от тысячи.

Овечки не помогли. Спать не хотелось совершенно. Я был весь как заведенный. Причем неизвестно почему.

Как-то сами собой мои мысли обратились к зеркалу на чердаке.

Кто, интересно, поставил зеркало на чердак? И почему его спрятали в потайной комнатушке за дверью, запертой на засов?

Чье это зеркало? Моих дедушки с бабушкой? Но зачем они убрали его так далеко? И знают ли мама с папой о том, что оно там стоит?

Я задумался о таинственном происшествии в субботу, в мой день рождения. Я попытался припомнить все до мельчайших деталей. Вот я стою перед зеркалом. Вот причесываюсь. Потом я берусь за цепочку у лампы. И дергаю. Потом — вспышка яркого света. А потом…

Видел ли я свое отражение в зеркале после того, как зажегся свет?

Я не мог вспомнить, как ни старался.

Видел ли себя? Свои руки? Ноги?

Хоть убей, я не мог вспомнить.

— Это была просто шутка, — сказал я вслух, сбрасывая одеяло.

Ничем другим это быть не могло.

Левша вечно пытается надо мной подшутить. Ему нравится выставлять меня дураком. Мой братец вообще большой шутник. Сколько я его помню. Он в жизни не был серьезным.

Тогда почему же теперь я готов допустить, что на этот раз он не шутил?

Потому что Эрин и Эйприл тоже утверждали, что я стал невидимкой?

Я встал с кровати еще прежде, чем сообразил, что я делаю.